я как безумная, целова-
ла мне лицо, глаза, губы, шею, руки; она рыдала как в истерике; я крепко
прижалась к ней, и мы сладко, радостно обнялись, как друзья, как любов-
ники, которые свиделись после долгой разлуки. Сердце Кати билось так
сильно, что я слышала каждый удар.
Но в соседней комнате раздался голос. Звали Катю к княгине.
- Ах, Неточка! Ну! до вечера, до ночи! Ступай теперь наверх, жди ме-
ня.
Она поцеловала меня последний раз тихо, неслышно, крепко и бросилась
от меня на зов Насти. Я прибежала наверх как воскресшая, бросилась на
диван, спрятала в подушки голову и зарыдала от восторга. Сердце колоти-
лось, как будто грудь хотело пробить. Не помню, как дожила я до ночи.
Наконец пробило одиннадцать, и я легла спать. Княжна воротилась только в
двенадцать часов; она издали улыбнулась мне, но не сказала ни слова.
Настя стала ее раздевать и как будто нарочно медлила.
- Скорее, скорее, Настя! - бормотала Катя.
- Что это вы, княжна, верно, бежали по лестнице, что у вас так сердце
колотится?.. - спросила Настя.
- Ах, боже мой, Настя! какая скучная! Скорее, скорее! - И княжна в
досаде ударила ножкой об пол.
- Ух, какое сердечко! - сказала Настя, поцеловав ножку княжны, кото-
рую разувала.
Наконец все было кончено, княжна легла, и Настя вышла из комнаты.
Вмиг Катя вскочила с постели и бросилась ко мне. Я вскрикнула, встречая
ее.
- Пойдем ко мне, ложись ко мне! - заговорила она, подняв меня с пос-
тели. Мгновенье спустя я была в ее постели, мы обнялись и жадно прижа-
лись друг к другу. Княжна зацеловала меня в пух.
- А ведь я помню, как ты меня ночью целовала! - сказала она, покрас-
нев как мак.
Я рыдала.
- Неточка! - прошептала Катя сквозь слезы, - ангел ты мой, я ведь те-
бя так давно, так давно уж люблю! Знаешь, с которых пор?
- Когда?
- Как папа приказал у тебя прощения просить, тогда как ты за своего
папу заступилась, Неточка... Си-ро-точка ты моя! - протянула она, снова
осыпая меня поцелуями. Она плакала и смеялась вместе.
- Ах, Катя!
- Ну, что? ну, что?
- Зачем мы так долго... так долго... - и я не договорила.
Мы обнялись и минуты три не говорили ни слова.
- Послушай, ты что, думала про меня? - спросила княжна.
- Ах, как много думала, Катя! все думала, и день и ночь думала.
- И ночью про меня говорила, я слышала.
- Неужели?
- Плакала сколько раз.
- Видишь! Что ж ты все была такая гордая?
- Я ведь была глупа, Неточка. Это на меня так придет, и кончено. Я
все зла была на тебя.
- За что?
- За то, что сама дурная была. Прежде за то, что ты лучше меня; потом
за то, что тебя папа больше любит. А папа добрый человек, Неточка! да?
- Ах, да! - отвечала я со слезами, вспомнив про князя.
- Хороший человек, - серьезно сказала Катя, - да что мне с ним де-
лать? он все такой... Ну, а потом стала у тебя прощенья просить и чуть
не заплакала, и за это опять рассердилась.
- А я-то видела, а я-то видела, что ты плакать хотела.
- Ну, молчи ты, дурочка, плакса такая сама! - крикнула на меня Катя,
зажав мне рот рукою. - Слушай, мне очень хотелось любить тебя, а потом
вдруг ненавидеть захочется, и так ненавижу, так ненавижу!..
- За что же?
- Да уж я сердита на тебя была. Не знаю за что! А потом я и увидела,
что ты без меня жить не можешь, и думаю: вот уж
ла мне лицо, глаза, губы, шею, руки; она рыдала как в истерике; я крепко
прижалась к ней, и мы сладко, радостно обнялись, как друзья, как любов-
ники, которые свиделись после долгой разлуки. Сердце Кати билось так
сильно, что я слышала каждый удар.
Но в соседней комнате раздался голос. Звали Катю к княгине.
- Ах, Неточка! Ну! до вечера, до ночи! Ступай теперь наверх, жди ме-
ня.
Она поцеловала меня последний раз тихо, неслышно, крепко и бросилась
от меня на зов Насти. Я прибежала наверх как воскресшая, бросилась на
диван, спрятала в подушки голову и зарыдала от восторга. Сердце колоти-
лось, как будто грудь хотело пробить. Не помню, как дожила я до ночи.
Наконец пробило одиннадцать, и я легла спать. Княжна воротилась только в
двенадцать часов; она издали улыбнулась мне, но не сказала ни слова.
Настя стала ее раздевать и как будто нарочно медлила.
- Скорее, скорее, Настя! - бормотала Катя.
- Что это вы, княжна, верно, бежали по лестнице, что у вас так сердце
колотится?.. - спросила Настя.
- Ах, боже мой, Настя! какая скучная! Скорее, скорее! - И княжна в
досаде ударила ножкой об пол.
- Ух, какое сердечко! - сказала Настя, поцеловав ножку княжны, кото-
рую разувала.
Наконец все было кончено, княжна легла, и Настя вышла из комнаты.
Вмиг Катя вскочила с постели и бросилась ко мне. Я вскрикнула, встречая
ее.
- Пойдем ко мне, ложись ко мне! - заговорила она, подняв меня с пос-
тели. Мгновенье спустя я была в ее постели, мы обнялись и жадно прижа-
лись друг к другу. Княжна зацеловала меня в пух.
- А ведь я помню, как ты меня ночью целовала! - сказала она, покрас-
нев как мак.
Я рыдала.
- Неточка! - прошептала Катя сквозь слезы, - ангел ты мой, я ведь те-
бя так давно, так давно уж люблю! Знаешь, с которых пор?
- Когда?
- Как папа приказал у тебя прощения просить, тогда как ты за своего
папу заступилась, Неточка... Си-ро-точка ты моя! - протянула она, снова
осыпая меня поцелуями. Она плакала и смеялась вместе.
- Ах, Катя!
- Ну, что? ну, что?
- Зачем мы так долго... так долго... - и я не договорила.
Мы обнялись и минуты три не говорили ни слова.
- Послушай, ты что, думала про меня? - спросила княжна.
- Ах, как много думала, Катя! все думала, и день и ночь думала.
- И ночью про меня говорила, я слышала.
- Неужели?
- Плакала сколько раз.
- Видишь! Что ж ты все была такая гордая?
- Я ведь была глупа, Неточка. Это на меня так придет, и кончено. Я
все зла была на тебя.
- За что?
- За то, что сама дурная была. Прежде за то, что ты лучше меня; потом
за то, что тебя папа больше любит. А папа добрый человек, Неточка! да?
- Ах, да! - отвечала я со слезами, вспомнив про князя.
- Хороший человек, - серьезно сказала Катя, - да что мне с ним де-
лать? он все такой... Ну, а потом стала у тебя прощенья просить и чуть
не заплакала, и за это опять рассердилась.
- А я-то видела, а я-то видела, что ты плакать хотела.
- Ну, молчи ты, дурочка, плакса такая сама! - крикнула на меня Катя,
зажав мне рот рукою. - Слушай, мне очень хотелось любить тебя, а потом
вдруг ненавидеть захочется, и так ненавижу, так ненавижу!..
- За что же?
- Да уж я сердита на тебя была. Не знаю за что! А потом я и увидела,
что ты без меня жить не можешь, и думаю: вот уж