еловать, так целовать! И ведь не жалко, ей-богу, не
жалко было тебя, хоть я и поплакала.
- А я-то вот и не плакала, нарочно рада была.
- Не плакала? ах ты злая! - закричала княжна, всасываясь в меня свои-
ми губками.
- Катя, Катя! Боже мой, какая ты хорошенькая!
- Не правда ли? Ну, теперь что хочешь со мной, то и делай! Тирань ме-
ня, щипли меня! Пожалуйста, ущипни меня! Голубчик мой, ущипни!
- Шалунья!
- Ну, еще что?
- Дурочка...
- А еще?
- А еще поцелуй меня.
И мы целовались, плакали, хохотали; у нас губы распухли от поцелуев.
- Неточка! во-первых, ты всегда будешь ко мне спать приходить. Ты це-
ловаться любишь? И целоваться будем. Потом я не хочу, чтоб ты была такая
скучная. Отчего тебе скучно было? Ты мне расскажешь, а?
- Все расскажу; но мне теперь не скучно, а весело!
- Нет, уж будут у тебя румяные щеки, как у меня! Ах, кабы завтра пос-
корей пришло! Тебе хочется спать, Неточка?
- Нет.
- Ну, так давай говорить.
И часа два мы еще проболтали. Бог знает, чего мы не переговорили.
Во-первых, княжна сообщила мне все свои планы для будущего и настоящее
положение вещей. И вот я узнала, что папу она любит больше всех, почти
больше меня. Потом мы порешили обе, что мадам Леотар прекрасная женщина
и что она вовсе не строгая. Далее, мы тут же выдумали, что мы будем де-
лать завтра, послезавтра, и вообще рассчитали жизнь чуть ли не на двад-
цать лет. Катя выдумала, что мы будем так жить: она мне будет один день
приказывать, а я все исполнять, а другой день наоборот - я приказывать,
а она беспрекословно слушаться; а потом мы обе будем поровну друг другу
приказывать; а там кто-нибудь нарочно не послушается, так мы сначала
поссоримся, так, для виду, а потом как-нибудь поскорее помиримся. Одним
словом, нас ожидало бесконечное счастие. Наконец мы утомились болтать, у
меня закрывались глаза. Катя смеялась надо мной, что я соня, и сама зас-
нула прежде меня. Наутро мы проснулись разом, поцеловались наскоро, по-
тому что к нам входили, и я успела добежать до своей кровати.
Весь день мы не знали, что делать друг с другом от радости. Мы все
прятались и бегали от всех, более всего опасаясь чужого глаза. Наконец я
начала ей свою историю. Катя потрясена была до слез моим рассказом.
- Злая, злая ты этакая! Для чего ты мне раньше всего не сказала? Я бы
тебя так любила, так любила! И больно тебя мальчики били на улице?
- Больно. Я так боялась их!
- Ух, злые! Знаешь, Неточка, я сама видела, как один мальчик другого
на улице бил. Завтра я тихонько возьму Фальстафкину плетку, и уж если
один встретится такой, я его так прибью, так прибью!
Глазки ее сверкали от негодования.
Мы пугались, когда кто-нибудь входил. Мы боялись, чтоб нас не заста-
ли, когда мы целуемся. А целовались мы в этот день по крайней мере сто
раз. Так прошел этот день и следующий. Я боялась умереть от восторга,
задыхалась от счастья. Но счастье наше продолжалось недолго.
Мадам Леотар должна была доносить о каждом движении княжны. Она наб-
людала за нами целые три дня, и в эти три дня у ней накопилось много че-
го рассказать. Наконец она пошла к княгине и объявила ей все, что подме-
тила, - что мы обе в каком-то исступлении, уже целых три дня не разлуча-
емся друг с другом, поминутно целуемся, плачем, хохочем как безумные, -
как безумные без умолку болтаем, тогда как этог
жалко было тебя, хоть я и поплакала.
- А я-то вот и не плакала, нарочно рада была.
- Не плакала? ах ты злая! - закричала княжна, всасываясь в меня свои-
ми губками.
- Катя, Катя! Боже мой, какая ты хорошенькая!
- Не правда ли? Ну, теперь что хочешь со мной, то и делай! Тирань ме-
ня, щипли меня! Пожалуйста, ущипни меня! Голубчик мой, ущипни!
- Шалунья!
- Ну, еще что?
- Дурочка...
- А еще?
- А еще поцелуй меня.
И мы целовались, плакали, хохотали; у нас губы распухли от поцелуев.
- Неточка! во-первых, ты всегда будешь ко мне спать приходить. Ты це-
ловаться любишь? И целоваться будем. Потом я не хочу, чтоб ты была такая
скучная. Отчего тебе скучно было? Ты мне расскажешь, а?
- Все расскажу; но мне теперь не скучно, а весело!
- Нет, уж будут у тебя румяные щеки, как у меня! Ах, кабы завтра пос-
корей пришло! Тебе хочется спать, Неточка?
- Нет.
- Ну, так давай говорить.
И часа два мы еще проболтали. Бог знает, чего мы не переговорили.
Во-первых, княжна сообщила мне все свои планы для будущего и настоящее
положение вещей. И вот я узнала, что папу она любит больше всех, почти
больше меня. Потом мы порешили обе, что мадам Леотар прекрасная женщина
и что она вовсе не строгая. Далее, мы тут же выдумали, что мы будем де-
лать завтра, послезавтра, и вообще рассчитали жизнь чуть ли не на двад-
цать лет. Катя выдумала, что мы будем так жить: она мне будет один день
приказывать, а я все исполнять, а другой день наоборот - я приказывать,
а она беспрекословно слушаться; а потом мы обе будем поровну друг другу
приказывать; а там кто-нибудь нарочно не послушается, так мы сначала
поссоримся, так, для виду, а потом как-нибудь поскорее помиримся. Одним
словом, нас ожидало бесконечное счастие. Наконец мы утомились болтать, у
меня закрывались глаза. Катя смеялась надо мной, что я соня, и сама зас-
нула прежде меня. Наутро мы проснулись разом, поцеловались наскоро, по-
тому что к нам входили, и я успела добежать до своей кровати.
Весь день мы не знали, что делать друг с другом от радости. Мы все
прятались и бегали от всех, более всего опасаясь чужого глаза. Наконец я
начала ей свою историю. Катя потрясена была до слез моим рассказом.
- Злая, злая ты этакая! Для чего ты мне раньше всего не сказала? Я бы
тебя так любила, так любила! И больно тебя мальчики били на улице?
- Больно. Я так боялась их!
- Ух, злые! Знаешь, Неточка, я сама видела, как один мальчик другого
на улице бил. Завтра я тихонько возьму Фальстафкину плетку, и уж если
один встретится такой, я его так прибью, так прибью!
Глазки ее сверкали от негодования.
Мы пугались, когда кто-нибудь входил. Мы боялись, чтоб нас не заста-
ли, когда мы целуемся. А целовались мы в этот день по крайней мере сто
раз. Так прошел этот день и следующий. Я боялась умереть от восторга,
задыхалась от счастья. Но счастье наше продолжалось недолго.
Мадам Леотар должна была доносить о каждом движении княжны. Она наб-
людала за нами целые три дня, и в эти три дня у ней накопилось много че-
го рассказать. Наконец она пошла к княгине и объявила ей все, что подме-
тила, - что мы обе в каком-то исступлении, уже целых три дня не разлуча-
емся друг с другом, поминутно целуемся, плачем, хохочем как безумные, -
как безумные без умолку болтаем, тогда как этог