Отчего ж вы все плачете? - спросила она после некоторого молчания.
- Я не буду плакать, если вы хотите, - отвечала я сквозь слезы.
Она опять пожала плечами.
- Вы и прежде все плакали?
Я не отвечала.
- Зачем вы у нас живете? - спросила вдруг княжна помолчав.
Я посмотрела на нее в изумлении, и как будто что-то кольнуло мне в
сердце.
- Оттого, что я сиротка, - ответила я наконец, собравшись с духом.
- У вас были папа и мама?
- Были.
- Что они, вас не любили?
- Нет... любили, - отвечала я через силу.
- Они были бедные?
- Да.
- Очень бедные?
- Да.
- Они вас ничему не учили?
- Читать учили.
- У вас были игрушки?
- Нет.
- Пирожное было?
- Нет.
- У вас было сколько комнат?
- Одна.
- Одна комната?
- Одна.
- А слуги были?
- Нет, не было слуг.
- А кто ж вам служил?
- Я сама покупать ходила.
Вопросы княжны все больше и больше растравляли мне сердце. И воспоми-
нания, и мое одиночество, и удивление княжны - все это поражало, обижало
мое сердце, которое обливалось кровью. Я вся дрожала от волнения и зады-
халась от слез.
- Вы, стало быть, рады, что у нас живете?
Я молчала.
- У вас было платье хорошее?
- Нет.
- Дурное?
- Да.
- Я видела ваше платье, мне его показывали.
- Зачем же вы меня спрашиваете? - сказала я, вся задрожав от како-
го-то нового, неведомого для меня ощущения и подымаясь с места. - Зачем
же вы меня спрашиваете? - продолжала я, покраснев от негодования. - За-
чем вы надо мной смеетесь?
Княжна вспыхнула и тоже встала с места, но мигом преодолела свое вол-
нение.
- Нет... я не смеюсь, - отвечала она. - Я только хотела знать, правда
ли, что папа и мама у вас были бедны?
- Зачем вы спрашиваете меня про папу и маму? - сказала я, заплакав от
душевной боли. - Зачем вы так про них спрашиваете? Что они вам сделали,
Катя?
Катя стояла в смущении и не знала, что отвечать. В эту минуту вошел
князь.
- Что с тобой, Неточка? - спросил он, взглянув на меня и увидев мои
слезы, - что с тобой? - продолжал он, взглянув на Катю, которая была
красна как огонь, - о чем вы говорили? За что вы поссорились? Неточка,
за что вы поссорились?
Но я не могла отвечать. Я схватила руку князя и со слезами целовала
ее.
- Катя, не лги. Что здесь было?
Катя лгать не умела.
- Я сказала, что видела, какое у нее было дурное платье, когда еще
она жила с папой и мамой.
- Кто тебе показывал? Кто смел показать?
- Я сама видела, - отвечала Катя решительно.
- Ну, хорошо! Ты не скажешь на других, я тебя знаю. Что ж дальше?
- А она заплакала и сказала: зачем я смеюсь над папой и над мамой.
- Стало быть, ты смеялась над ними?
Хоть Катя и не смеялась, но, знать, в ней было такое намерение, когда
я с первого разу так поняла. Она не отвечала ни слова: значит, тоже сог-
лашалась в проступке.
- Сейчас же подойдем к ней и проси у нее прощения, - сказал князь,
указав на меня.
Княжна стояла бледная как платок и не двигаясь с места.
- Ну! - сказал князь.
- Я не хочу, - проговорила наконец Катя вполголоса и с самым реши-
тельным видом.
- Катя!
- Нет, не хочу, не хочу! - закричала она вдруг, засверкав глазками и
затопав ногами. - Не хочу,
- Я не буду плакать, если вы хотите, - отвечала я сквозь слезы.
Она опять пожала плечами.
- Вы и прежде все плакали?
Я не отвечала.
- Зачем вы у нас живете? - спросила вдруг княжна помолчав.
Я посмотрела на нее в изумлении, и как будто что-то кольнуло мне в
сердце.
- Оттого, что я сиротка, - ответила я наконец, собравшись с духом.
- У вас были папа и мама?
- Были.
- Что они, вас не любили?
- Нет... любили, - отвечала я через силу.
- Они были бедные?
- Да.
- Очень бедные?
- Да.
- Они вас ничему не учили?
- Читать учили.
- У вас были игрушки?
- Нет.
- Пирожное было?
- Нет.
- У вас было сколько комнат?
- Одна.
- Одна комната?
- Одна.
- А слуги были?
- Нет, не было слуг.
- А кто ж вам служил?
- Я сама покупать ходила.
Вопросы княжны все больше и больше растравляли мне сердце. И воспоми-
нания, и мое одиночество, и удивление княжны - все это поражало, обижало
мое сердце, которое обливалось кровью. Я вся дрожала от волнения и зады-
халась от слез.
- Вы, стало быть, рады, что у нас живете?
Я молчала.
- У вас было платье хорошее?
- Нет.
- Дурное?
- Да.
- Я видела ваше платье, мне его показывали.
- Зачем же вы меня спрашиваете? - сказала я, вся задрожав от како-
го-то нового, неведомого для меня ощущения и подымаясь с места. - Зачем
же вы меня спрашиваете? - продолжала я, покраснев от негодования. - За-
чем вы надо мной смеетесь?
Княжна вспыхнула и тоже встала с места, но мигом преодолела свое вол-
нение.
- Нет... я не смеюсь, - отвечала она. - Я только хотела знать, правда
ли, что папа и мама у вас были бедны?
- Зачем вы спрашиваете меня про папу и маму? - сказала я, заплакав от
душевной боли. - Зачем вы так про них спрашиваете? Что они вам сделали,
Катя?
Катя стояла в смущении и не знала, что отвечать. В эту минуту вошел
князь.
- Что с тобой, Неточка? - спросил он, взглянув на меня и увидев мои
слезы, - что с тобой? - продолжал он, взглянув на Катю, которая была
красна как огонь, - о чем вы говорили? За что вы поссорились? Неточка,
за что вы поссорились?
Но я не могла отвечать. Я схватила руку князя и со слезами целовала
ее.
- Катя, не лги. Что здесь было?
Катя лгать не умела.
- Я сказала, что видела, какое у нее было дурное платье, когда еще
она жила с папой и мамой.
- Кто тебе показывал? Кто смел показать?
- Я сама видела, - отвечала Катя решительно.
- Ну, хорошо! Ты не скажешь на других, я тебя знаю. Что ж дальше?
- А она заплакала и сказала: зачем я смеюсь над папой и над мамой.
- Стало быть, ты смеялась над ними?
Хоть Катя и не смеялась, но, знать, в ней было такое намерение, когда
я с первого разу так поняла. Она не отвечала ни слова: значит, тоже сог-
лашалась в проступке.
- Сейчас же подойдем к ней и проси у нее прощения, - сказал князь,
указав на меня.
Княжна стояла бледная как платок и не двигаясь с места.
- Ну! - сказал князь.
- Я не хочу, - проговорила наконец Катя вполголоса и с самым реши-
тельным видом.
- Катя!
- Нет, не хочу, не хочу! - закричала она вдруг, засверкав глазками и
затопав ногами. - Не хочу,