дрил начинает шибко трусить. Но
барин не теряет духа и велит ему приготовить ужин. Услыша про ужин, Кедрил
оживляется, вынимает курицу, вынимает вино, - и нет-нет, а сам отщипнет от
курицы и отведает. Публика хохочет. Вот скрипнула дверь, ветер стучит
ставнями; Кедрил дрожит и наскоро, почти бессознательно упрятывает в рот
огромный кусок курицы, который и проглотить не может. Опять хохот. "Готово
ли?" - кричит барин, расхаживая по комнате. "Сейчас, сударь... я вам...
приготовлю", - говорит Кедрил, сам садится за стол и преспокойно начинает
уплетать барское кушанье. Публике, видимо, любо проворство и хитрость слуги
и то, что барин в дураках. Надо признаться, что и Поцейкин стоил
действительно похвалы. Слова: "Сейчас, сударь, я вам приготовлю" - он
выговорил превосходно. Сев за стол, он начинает есть с жадностью и
вздрагивает с каждым шагом барина, чтоб тот не заметил его проделок; чуть
тот повернется на месте, он прячется под столом и тащит с собой курицу.
Наконец он утоляет свой первый голод; пора подумать о барине. "Кедрил,
скоро ли ты?" - кричит барин. "Готово-с! " - бойко отвечает Кедрил,
спохватившись, что барину почти ничего не остается. На тарелке
действительно лежит одна куриная ножка. Барин, мрачный и озабоченный,
ничего не замечая, садится за стол, а Кедрил с салфеткой становится за его
стулом. Каждое слово, каждый жест, каждая гримаса Кедрила, когда он,
оборачиваясь к публике, кивает на простофилю барина, встречаются с
неудержимым хохотом зрителями. Но вот, только что барин принимается есть,
появляются черти. Тут уж ничего понять нельзя, да и черти появляются как-то
уж слишком не по-людски: в боковой кулисе отворяется дверь и является
что-то в белом, а вместо головы у него фонарь со свечой; другой фантом тоже
с фонарем на голове, в руках держит косу. Почему фонари, почему коса,
почему черти в белом? никто не может объяснить себе. Впрочем, об этом никто
не задумывается. Так уж, верно, тому и быть должно. Барин довольно храбро
оборачивается к чертям и кричит им, что он готов, чтоб они брали его. Но
Кедрил трусит, как заяц; он лезет под стол, но, несмотря на весь свой
испуг, не забывает захватить со стола бутылку. Черти на минуту скрываются;
Кедрил вылезает из-за стола; но только что барин принимается опять за
курицу, как три черта снова врываются в комнату, подхватывают барина сзади
и несут его в преисподнюю. "Кедрил! спасай меня!" - кричит барин. Но
Кедрилу не до того. Он в этот раз и бутылку, и тарелку, и даже хлеб стащил
под стол. Но вот он теперь один, чертей нет, барина тоже. Кедрил вылезает,
осматривается, и улыбка озаряет лицо его. Он плутовски прищуривается,
садится на барское место и, кивая публике, говорит полушепотом:
- Ну, я теперь один... без барина!..
----
4 в сторону (итал. ).
Все хохочут тому, что он без барина; но вот он еще прибавляет
полушепотом, конфиденциально обращаясь к публике и все веселее и веселее
подмигивая глазком:
- Барина-то черти взяли!..
Восторг зрителей беспредельный! Кроме того, что барина черти взяли,
это было так высказано, с таким плутовством, с такой
насмешливо-торжествующей гримасой, что действительно невозможно не
аплодировать. Но недолго продолжается счастье Кедрила. Только было он
распорядился бутылкой, налил себе в стакан и хотел пить, как вдруг
возвращаются черти, крадутся сзади на цыпочках и цап-царап его под бока.
Кедрил кричит во все горло; от трусости он не смеет оборотиться. Защищаться
тоже не мо
барин не теряет духа и велит ему приготовить ужин. Услыша про ужин, Кедрил
оживляется, вынимает курицу, вынимает вино, - и нет-нет, а сам отщипнет от
курицы и отведает. Публика хохочет. Вот скрипнула дверь, ветер стучит
ставнями; Кедрил дрожит и наскоро, почти бессознательно упрятывает в рот
огромный кусок курицы, который и проглотить не может. Опять хохот. "Готово
ли?" - кричит барин, расхаживая по комнате. "Сейчас, сударь... я вам...
приготовлю", - говорит Кедрил, сам садится за стол и преспокойно начинает
уплетать барское кушанье. Публике, видимо, любо проворство и хитрость слуги
и то, что барин в дураках. Надо признаться, что и Поцейкин стоил
действительно похвалы. Слова: "Сейчас, сударь, я вам приготовлю" - он
выговорил превосходно. Сев за стол, он начинает есть с жадностью и
вздрагивает с каждым шагом барина, чтоб тот не заметил его проделок; чуть
тот повернется на месте, он прячется под столом и тащит с собой курицу.
Наконец он утоляет свой первый голод; пора подумать о барине. "Кедрил,
скоро ли ты?" - кричит барин. "Готово-с! " - бойко отвечает Кедрил,
спохватившись, что барину почти ничего не остается. На тарелке
действительно лежит одна куриная ножка. Барин, мрачный и озабоченный,
ничего не замечая, садится за стол, а Кедрил с салфеткой становится за его
стулом. Каждое слово, каждый жест, каждая гримаса Кедрила, когда он,
оборачиваясь к публике, кивает на простофилю барина, встречаются с
неудержимым хохотом зрителями. Но вот, только что барин принимается есть,
появляются черти. Тут уж ничего понять нельзя, да и черти появляются как-то
уж слишком не по-людски: в боковой кулисе отворяется дверь и является
что-то в белом, а вместо головы у него фонарь со свечой; другой фантом тоже
с фонарем на голове, в руках держит косу. Почему фонари, почему коса,
почему черти в белом? никто не может объяснить себе. Впрочем, об этом никто
не задумывается. Так уж, верно, тому и быть должно. Барин довольно храбро
оборачивается к чертям и кричит им, что он готов, чтоб они брали его. Но
Кедрил трусит, как заяц; он лезет под стол, но, несмотря на весь свой
испуг, не забывает захватить со стола бутылку. Черти на минуту скрываются;
Кедрил вылезает из-за стола; но только что барин принимается опять за
курицу, как три черта снова врываются в комнату, подхватывают барина сзади
и несут его в преисподнюю. "Кедрил! спасай меня!" - кричит барин. Но
Кедрилу не до того. Он в этот раз и бутылку, и тарелку, и даже хлеб стащил
под стол. Но вот он теперь один, чертей нет, барина тоже. Кедрил вылезает,
осматривается, и улыбка озаряет лицо его. Он плутовски прищуривается,
садится на барское место и, кивая публике, говорит полушепотом:
- Ну, я теперь один... без барина!..
----
4 в сторону (итал. ).
Все хохочут тому, что он без барина; но вот он еще прибавляет
полушепотом, конфиденциально обращаясь к публике и все веселее и веселее
подмигивая глазком:
- Барина-то черти взяли!..
Восторг зрителей беспредельный! Кроме того, что барина черти взяли,
это было так высказано, с таким плутовством, с такой
насмешливо-торжествующей гримасой, что действительно невозможно не
аплодировать. Но недолго продолжается счастье Кедрила. Только было он
распорядился бутылкой, налил себе в стакан и хотел пить, как вдруг
возвращаются черти, крадутся сзади на цыпочках и цап-царап его под бока.
Кедрил кричит во все горло; от трусости он не смеет оборотиться. Защищаться
тоже не мо