лександрович: я была
его руководительницей, сестрой, матерью! Он слушался меня как ребенок!
было что-то наивное, нежное и облагороженное в нашей связи; что-то даже
как-будто пастушеское... Я уж и не знаю, как и назвать! Вот почему он и
помнит теперь только об одном моем доме с благодарностию, ce pauvre
prince!. Знаете ли, Павел Александрович, что вы, может быть, спасли его
тем, что завезли его ко мне! Я с сокрушением сердца думала о нем эти
шесть лет. Вы не поверите: он мне снился даже во сне. Говорят, эта чудо-
вищная женщина околдовала, погубила его. Но наконец-то вы его вырвали из
этих клещей! Нет, надобно воспользоваться случаем и спасти его совершен-
но! Но расскажите мне еще раз, как удалось вам все это? Опишите мне под-
робнейшим образом всю вашу встречу. Давеча я, впопыпах, обратила только
внимание на главное дело, тогда как все эти мелочи, мелочи и составляют,
так сказать, настоящий сок! Я ужасно люблю мелочи, даже в самых важных
случаях прежде обращаю внимание на мелочи... и... покамест он еще сидит
за своим туалетом...
- Да все то же, что уже рассказывал, Марья Александровна! - с готов-
ностию подхватывает Мозгляков, готовый рассказывать хоть в десятый раз,
- это составляет для него наслаждение. - Ехал я всю ночь, разумеется,
всю ночь не спал, - можете себе представить, как я спешил! - прибавляет
он, обращаясь к Зине, - одним словом, бранился, кричал, требовал лоша-
дей, даже буянил из-за лошадей на станциях; если б напечатать, вышла бы
целая поэма в новейшем вкусе! Впрочем, это в сторону! Ровно в шесть ча-
сов утра приезжаю на последнюю станцию, в Игишево. Издрог, не хочу и
греться, кричу: лошадей! Испугал смотрительницу с грудным ребенком: те-
перь, кажется, у нее пропало молоко... Восход солнца очаровательный.
Знаете, эта морозная пыль алеет, серебрится! Не обращаю ни на что внима-
ния; одним словом, спешу напропалую! Лошадей взял с бою: отнял у како-
го-то коллежского советника и чуть не вызвал его на дуэль. Говорят мне,
что четверть часа тому съехал со станции какой-то князь, едет на своих,
ночевал. Я едва слушаю, сажусь, лечу, точно с цепи сорвался. Есть что-то
подобное у Фета, в какой-то элегии. Ровно в девяти верстах от города, на
самом повороте в Светозерскую пустынь, вижу, произошло удивительное со-
бытие. Огромная дорожная карета лежит на боку, кучер и два лакея стоят
перед нею в недоумении, а из кареты, лежащей на боку, несутся раздираю-
щие душу крики и вопли. Думал проехать мимо: лежи себе на боку; не здеш-
него прихода! Но превозмогло человеколюбие, которое, как выражается Гей-
не, везде суется с своим носом. Останавливаюсь. Я, мой Семен, ямщик -
тоже русская душа, спешим на подмогу и, таким образом, вшестером подыма-
ем наконец экипаж, ставим его на ноги, которых у него, правда, и нет,
потому что он на полозьях. Помогли еще мужики с дровами, ехали в город,
получили от меня на водку. Думаю: верно, это тот самый князь! Смотрю:
боже мой! он самый и есть, князь Гаврила! Вот встреча! Кричу ему:
"Князь! дядюшка!" Он, конечно, почти не узнал меня с первого взгляда;
впрочем, тотчас же почти узнал... со второго взгляда. Признаюсь вам, од-
нако же, что едва ли он и теперь понимает - кто я таков, и, кажется,
принимает меня за кого-то другого, а не за родственника. Я видел его лет
семь назад в Петербурге; ну, разумеется, я тогда был мальчишка. Я-то его
запомнил: он меня поразил, - ну, а ему-то где ж
его руководительницей, сестрой, матерью! Он слушался меня как ребенок!
было что-то наивное, нежное и облагороженное в нашей связи; что-то даже
как-будто пастушеское... Я уж и не знаю, как и назвать! Вот почему он и
помнит теперь только об одном моем доме с благодарностию, ce pauvre
prince!. Знаете ли, Павел Александрович, что вы, может быть, спасли его
тем, что завезли его ко мне! Я с сокрушением сердца думала о нем эти
шесть лет. Вы не поверите: он мне снился даже во сне. Говорят, эта чудо-
вищная женщина околдовала, погубила его. Но наконец-то вы его вырвали из
этих клещей! Нет, надобно воспользоваться случаем и спасти его совершен-
но! Но расскажите мне еще раз, как удалось вам все это? Опишите мне под-
робнейшим образом всю вашу встречу. Давеча я, впопыпах, обратила только
внимание на главное дело, тогда как все эти мелочи, мелочи и составляют,
так сказать, настоящий сок! Я ужасно люблю мелочи, даже в самых важных
случаях прежде обращаю внимание на мелочи... и... покамест он еще сидит
за своим туалетом...
- Да все то же, что уже рассказывал, Марья Александровна! - с готов-
ностию подхватывает Мозгляков, готовый рассказывать хоть в десятый раз,
- это составляет для него наслаждение. - Ехал я всю ночь, разумеется,
всю ночь не спал, - можете себе представить, как я спешил! - прибавляет
он, обращаясь к Зине, - одним словом, бранился, кричал, требовал лоша-
дей, даже буянил из-за лошадей на станциях; если б напечатать, вышла бы
целая поэма в новейшем вкусе! Впрочем, это в сторону! Ровно в шесть ча-
сов утра приезжаю на последнюю станцию, в Игишево. Издрог, не хочу и
греться, кричу: лошадей! Испугал смотрительницу с грудным ребенком: те-
перь, кажется, у нее пропало молоко... Восход солнца очаровательный.
Знаете, эта морозная пыль алеет, серебрится! Не обращаю ни на что внима-
ния; одним словом, спешу напропалую! Лошадей взял с бою: отнял у како-
го-то коллежского советника и чуть не вызвал его на дуэль. Говорят мне,
что четверть часа тому съехал со станции какой-то князь, едет на своих,
ночевал. Я едва слушаю, сажусь, лечу, точно с цепи сорвался. Есть что-то
подобное у Фета, в какой-то элегии. Ровно в девяти верстах от города, на
самом повороте в Светозерскую пустынь, вижу, произошло удивительное со-
бытие. Огромная дорожная карета лежит на боку, кучер и два лакея стоят
перед нею в недоумении, а из кареты, лежащей на боку, несутся раздираю-
щие душу крики и вопли. Думал проехать мимо: лежи себе на боку; не здеш-
него прихода! Но превозмогло человеколюбие, которое, как выражается Гей-
не, везде суется с своим носом. Останавливаюсь. Я, мой Семен, ямщик -
тоже русская душа, спешим на подмогу и, таким образом, вшестером подыма-
ем наконец экипаж, ставим его на ноги, которых у него, правда, и нет,
потому что он на полозьях. Помогли еще мужики с дровами, ехали в город,
получили от меня на водку. Думаю: верно, это тот самый князь! Смотрю:
боже мой! он самый и есть, князь Гаврила! Вот встреча! Кричу ему:
"Князь! дядюшка!" Он, конечно, почти не узнал меня с первого взгляда;
впрочем, тотчас же почти узнал... со второго взгляда. Признаюсь вам, од-
нако же, что едва ли он и теперь понимает - кто я таков, и, кажется,
принимает меня за кого-то другого, а не за родственника. Я видел его лет
семь назад в Петербурге; ну, разумеется, я тогда был мальчишка. Я-то его
запомнил: он меня поразил, - ну, а ему-то где ж