, и взглянув на Зину и на Павла Алек-
сандровича, госпожа Зяблова тотчас догадалась и вышла, как будто за де-
лом, из комнаты. Она, впрочем, немедленно вознаградила себя, останови-
лась у дверей и стала подслушивать.
Павел Александрович тотчас же обратился к Зине. Он был в ужасном вол-
нении; голос его дрожал.
- Зинаида Афанасьевна, вы не сердитесь на меня? - проговорил он с
робким и умоляющим видом.
- На вас? За что же? - сказала Зина, слегка покраснев и подняв на не-
го чудные глаза.
- За мой ранний приезд, Зинаида Афанасьевна! Я не вытерпел, я не мог
дожидаться еще две недели... Вы мне снились даже во сне. Я прилетел уз-
нать мою участь... Но вы хмуритесь, вы сердитесь! Неужели и теперь я не
узнаю ничего решительного?
Зинаида действительно нахмурилась.
- Я ожидала, что вы заговорите об этом, - отвечала она, снова опустив
глаза, голосом твердым и строгим, но в котором слышалась досада. - И так
как это ожидание было для меня очень тяжело, то, чем скорее оно разреши-
лось, тем лучше. Вы опять требуете, то есть просите, ответа. Извольте, я
повторю вам его, потому что мой ответ все тот же, как и прежде: подожди-
те! Повторяю вам, - я еще не решилась и не могу вам дать обещание быть
вашею женою. Этого не требуют насильно, Павел Александрович. Но, чтобы
успокоить вас, прибавляю, что я еще не отказываю вам окончательно. За-
метьте еще: обнадеживая вас теперь на благоприятное решение, я делаю это
единственно потому, что снисходительна к вашему нетерпению и беспо-
койству. Повторяю, что хочу остаться совершенно свободною в своем реше-
нии, и если я вам скажу, наконец, что я несогласна, то вы и не должны
обвинять меня, что я вас обнадежила. Итак, знайте это.
- Итак, что же это, что же это! - вскричал Мозгляков жалобным голо-
сом. - Неужели это надежда! Могу ли я извлечь хоть какую-нибудь надежу
из ваших слов, Зинаида Афанасьевна?
- Припомните все, что я вам сказала, и извлекайте все, что вам угод-
но. Ваша воля! Но я больше ничего не прибавлю. Я вам еще не отказываю, а
говорю только: ждите. Но, повторяю вам, я оставляю за собой полное право
отказать вам, если мне вздумается. Замечу еще одно, Павел Александрович:
если вы приехали раньше положенного для ответа срока, чтоб действовать
окольными путями, надеясь на постороннюю протекцию, например, хоть на
влияние маменьки, то вы очень ошиблись в расчете. Я тогда прямо откажу
вам, слышите ли это? А теперь - довольно, и, пожалуйста, до известного
времени не поминайте мне об этом ни слова.
Вся эта речь была произнесена сухо, твердо и без запинки, как будто
заранее заученная. Мосье Поль почувствовал, что остался с носом.В эту
минуту воротилась Марья Александровна. За нею, почти тотчас же, госпожа
Зяблова.
- Он, кажется, сейчас сойдет, Зина! Настасья Петровна, скорее, зава-
рите нового чаю! - Марья Александровна была даже в маленьком волнении.
- Анна Николаевна уже присылала наведаться. Ее Анютка прибегала на
кухню и расспрашивала. То-то злится теперь! - возвестила Настасья Пет-
ровна, бросаясь к самовару.
- А мне какое дело! - сказала Марья Александровна, отвечая через пле-
чо госпоже Зябловой. - Точно я интересуюсь знать, что думает ваша Анна
Николаевна? Поверьте, не буду никого подсылать к ней на кухню. И удивля-
юсь, решительно удивляюсь, почему вы все считаете меня врагом этой бед-
ной Анны Николаевны, да и не вы одна, а в
сандровича, госпожа Зяблова тотчас догадалась и вышла, как будто за де-
лом, из комнаты. Она, впрочем, немедленно вознаградила себя, останови-
лась у дверей и стала подслушивать.
Павел Александрович тотчас же обратился к Зине. Он был в ужасном вол-
нении; голос его дрожал.
- Зинаида Афанасьевна, вы не сердитесь на меня? - проговорил он с
робким и умоляющим видом.
- На вас? За что же? - сказала Зина, слегка покраснев и подняв на не-
го чудные глаза.
- За мой ранний приезд, Зинаида Афанасьевна! Я не вытерпел, я не мог
дожидаться еще две недели... Вы мне снились даже во сне. Я прилетел уз-
нать мою участь... Но вы хмуритесь, вы сердитесь! Неужели и теперь я не
узнаю ничего решительного?
Зинаида действительно нахмурилась.
- Я ожидала, что вы заговорите об этом, - отвечала она, снова опустив
глаза, голосом твердым и строгим, но в котором слышалась досада. - И так
как это ожидание было для меня очень тяжело, то, чем скорее оно разреши-
лось, тем лучше. Вы опять требуете, то есть просите, ответа. Извольте, я
повторю вам его, потому что мой ответ все тот же, как и прежде: подожди-
те! Повторяю вам, - я еще не решилась и не могу вам дать обещание быть
вашею женою. Этого не требуют насильно, Павел Александрович. Но, чтобы
успокоить вас, прибавляю, что я еще не отказываю вам окончательно. За-
метьте еще: обнадеживая вас теперь на благоприятное решение, я делаю это
единственно потому, что снисходительна к вашему нетерпению и беспо-
койству. Повторяю, что хочу остаться совершенно свободною в своем реше-
нии, и если я вам скажу, наконец, что я несогласна, то вы и не должны
обвинять меня, что я вас обнадежила. Итак, знайте это.
- Итак, что же это, что же это! - вскричал Мозгляков жалобным голо-
сом. - Неужели это надежда! Могу ли я извлечь хоть какую-нибудь надежу
из ваших слов, Зинаида Афанасьевна?
- Припомните все, что я вам сказала, и извлекайте все, что вам угод-
но. Ваша воля! Но я больше ничего не прибавлю. Я вам еще не отказываю, а
говорю только: ждите. Но, повторяю вам, я оставляю за собой полное право
отказать вам, если мне вздумается. Замечу еще одно, Павел Александрович:
если вы приехали раньше положенного для ответа срока, чтоб действовать
окольными путями, надеясь на постороннюю протекцию, например, хоть на
влияние маменьки, то вы очень ошиблись в расчете. Я тогда прямо откажу
вам, слышите ли это? А теперь - довольно, и, пожалуйста, до известного
времени не поминайте мне об этом ни слова.
Вся эта речь была произнесена сухо, твердо и без запинки, как будто
заранее заученная. Мосье Поль почувствовал, что остался с носом.В эту
минуту воротилась Марья Александровна. За нею, почти тотчас же, госпожа
Зяблова.
- Он, кажется, сейчас сойдет, Зина! Настасья Петровна, скорее, зава-
рите нового чаю! - Марья Александровна была даже в маленьком волнении.
- Анна Николаевна уже присылала наведаться. Ее Анютка прибегала на
кухню и расспрашивала. То-то злится теперь! - возвестила Настасья Пет-
ровна, бросаясь к самовару.
- А мне какое дело! - сказала Марья Александровна, отвечая через пле-
чо госпоже Зябловой. - Точно я интересуюсь знать, что думает ваша Анна
Николаевна? Поверьте, не буду никого подсылать к ней на кухню. И удивля-
юсь, решительно удивляюсь, почему вы все считаете меня врагом этой бед-
ной Анны Николаевны, да и не вы одна, а в