ая похвала сопернице уколола ее в самое сердце.
- Помилуйте, князь! - вскричала она, сверкая глазами, - если уж ваша
Наталья Дмитриевна бесподобная женщина, так уж я и не знаю, что после
этого! Но после этого вы совершенно не знаете здешнего общества, совер-
шенно не знаете! Ведь это только одна выставка своих небывалых досто-
инств, своих благородных чувств, одна комедия, одна наружная золотая ко-
ра. Приподымите эту кору, и вы увидите целый ад под цветами, целое оси-
ное гнездо, где вас съедят и косточек не оставят!
- Неужели? - воскликнул князь. - Удивляюсь!
- Но я клянусь вам в этом! Ah, mon prince. Послушай, Зина, я должна,
я обязана рассказать князю это смешное и низкое происшествие с этой На-
тальей, на прошлой неделе, - помнишь? Да, князь, - это про ту самую вашу
хваленую Наталью Дмитриевну, которою вы так восхищаетесь. О милейший мой
князь! Клянусь, я не сплетница! Но я непременно расскажу это, единствен-
но для того, чтоб рассмешить, чтоб показать вам в живом образчике, так
сказать, в оптическое стекло, что здесь за люди! Две недели назад приез-
жает ко мне эта Наталья Дмитриевна. Подали кофе, а я зачем-то вышла. Я
очень хорошо помню, сколько у меня осталось сахару в серебряной сахарни-
це: она была совершенно полна. Возвращаюсь, смотрю: лежат на донышке
только три кусочка. Кроме Натальи Дмитриевны в комнате никого не остава-
лось. Какова! У ней свой каменный дом и денег бессчетно! Этот случай
смешной, комический, но судите после этого о благородстве здешнего об-
щества!
- Не-у-же-ли! - воскликнул князь, искренно удивляясь. - Какая, однако
же, неестественная жадность! Неужели ж она все одна съела?
- Так вот какая она бесподобнейшая женщина, князь! как вам нравится
этот позорный случай? Да я бы, кажется, умерла в ту же минуту, в которую
бы решилась на такой отвратительный поступок!
- Ну да, да... Только, знаете, она все-таки такая belle femme...
- Наталья-то Дмитриевна! помилуйте, князь, да это просто кадушка! Ах,
князь, князь! что это вы сказали! Я ожидала в вас гораздо поболее вку-
су...
- Ну да, кадушка... только, знаете, она так сложена... Ну, а эта де-
вочка, которая тан-це-ва-ла, она тоже... сложена...
- Сонечка-то? да ведь она еще ребенок, князь! ей всего четырнадцать
лет!
- Ну да... только, знаете, такая ловкая, и у ней тоже... такие фор-
мы... формируются. Ми-лень-кая такая! и другая, что с ней тан-це-ва-ла,
тоже... формируется...
- Ах, это несчастная сирота, князь! Они ее часто берут.
- Си-ро-та. Грязная, впрочем, такая, хоть бы руки вымыла... А, впро-
чем, тоже за-ман-чи-вая...
Говоря это, князь с какою-то возрастающею жадностью рассматривал Зину
в лорнет.
- Mais quelle charmante personne! - бормотал он вполголоса, тая от
наслаждения.
- Зина, сыграй нам что-нибудь, или нет, лучше спой! Как она поет,
князь! Она, можно сказать, виртуозка, настоящая виртуозка! И если б вы
знали, князь, - продолжала Марья Александровна вполголоса, когда Зина
отошла к роялю, ступая своею тихою, плавною поступью, от которой чуть не
покоробило бедного старичка, - если б вы знали, какая она дочь! Как она
умеет любить, как нежна со мной! Какие чувства, какое сердце!
- Ну да... чувства... и, знаете ли, я только одну женщину знал, во
всю мою жизнь, с которой она могла бы сравниться по кра-со-те, - перебил
князь, глотая слюнки. - Это покойная граф
- Помилуйте, князь! - вскричала она, сверкая глазами, - если уж ваша
Наталья Дмитриевна бесподобная женщина, так уж я и не знаю, что после
этого! Но после этого вы совершенно не знаете здешнего общества, совер-
шенно не знаете! Ведь это только одна выставка своих небывалых досто-
инств, своих благородных чувств, одна комедия, одна наружная золотая ко-
ра. Приподымите эту кору, и вы увидите целый ад под цветами, целое оси-
ное гнездо, где вас съедят и косточек не оставят!
- Неужели? - воскликнул князь. - Удивляюсь!
- Но я клянусь вам в этом! Ah, mon prince. Послушай, Зина, я должна,
я обязана рассказать князю это смешное и низкое происшествие с этой На-
тальей, на прошлой неделе, - помнишь? Да, князь, - это про ту самую вашу
хваленую Наталью Дмитриевну, которою вы так восхищаетесь. О милейший мой
князь! Клянусь, я не сплетница! Но я непременно расскажу это, единствен-
но для того, чтоб рассмешить, чтоб показать вам в живом образчике, так
сказать, в оптическое стекло, что здесь за люди! Две недели назад приез-
жает ко мне эта Наталья Дмитриевна. Подали кофе, а я зачем-то вышла. Я
очень хорошо помню, сколько у меня осталось сахару в серебряной сахарни-
це: она была совершенно полна. Возвращаюсь, смотрю: лежат на донышке
только три кусочка. Кроме Натальи Дмитриевны в комнате никого не остава-
лось. Какова! У ней свой каменный дом и денег бессчетно! Этот случай
смешной, комический, но судите после этого о благородстве здешнего об-
щества!
- Не-у-же-ли! - воскликнул князь, искренно удивляясь. - Какая, однако
же, неестественная жадность! Неужели ж она все одна съела?
- Так вот какая она бесподобнейшая женщина, князь! как вам нравится
этот позорный случай? Да я бы, кажется, умерла в ту же минуту, в которую
бы решилась на такой отвратительный поступок!
- Ну да, да... Только, знаете, она все-таки такая belle femme...
- Наталья-то Дмитриевна! помилуйте, князь, да это просто кадушка! Ах,
князь, князь! что это вы сказали! Я ожидала в вас гораздо поболее вку-
су...
- Ну да, кадушка... только, знаете, она так сложена... Ну, а эта де-
вочка, которая тан-це-ва-ла, она тоже... сложена...
- Сонечка-то? да ведь она еще ребенок, князь! ей всего четырнадцать
лет!
- Ну да... только, знаете, такая ловкая, и у ней тоже... такие фор-
мы... формируются. Ми-лень-кая такая! и другая, что с ней тан-це-ва-ла,
тоже... формируется...
- Ах, это несчастная сирота, князь! Они ее часто берут.
- Си-ро-та. Грязная, впрочем, такая, хоть бы руки вымыла... А, впро-
чем, тоже за-ман-чи-вая...
Говоря это, князь с какою-то возрастающею жадностью рассматривал Зину
в лорнет.
- Mais quelle charmante personne! - бормотал он вполголоса, тая от
наслаждения.
- Зина, сыграй нам что-нибудь, или нет, лучше спой! Как она поет,
князь! Она, можно сказать, виртуозка, настоящая виртуозка! И если б вы
знали, князь, - продолжала Марья Александровна вполголоса, когда Зина
отошла к роялю, ступая своею тихою, плавною поступью, от которой чуть не
покоробило бедного старичка, - если б вы знали, какая она дочь! Как она
умеет любить, как нежна со мной! Какие чувства, какое сердце!
- Ну да... чувства... и, знаете ли, я только одну женщину знал, во
всю мою жизнь, с которой она могла бы сравниться по кра-со-те, - перебил
князь, глотая слюнки. - Это покойная граф