идала его.
- Куда вы? - сказала она, удерживая его за руку.
- К Бородуеву, Настасья Петровна! Крестный отец мой; удостоился меня
крестить... Богатый старик, оставит что-нибудь, надо польстить!..
Павел Александрович был в превосходнейшем расположении духа.
- К Бородуеву! ну так и проститесь с невестою, - резко сказала Нас-
тасья Петровна.
- Как так "проститесь"?
- Да так! Вы думали, она уж и ваша! А вон ее за князя выдавать хотят.
Сама слышала!
- За князя? помилосердуйте, Настасья Петровна!
- Да чего "помилосердуйте"! Вот не угодно ли самим посмотреть и пос-
лушать? Бросьте-ка шубу, подите-ка сюда!
Ошеломленный Павел Александрович бросил шубу и на цыпочках отправился
за Настасьей Петровной. Она привела его в тот самый чуланчик, откуда ут-
ром подглядывала и подслушивала.
- Но помилуйте, Настасья Петровна, я решительно ничего не понимаю!..
- А вот поймете, как нагнетесь и послушаете. Комедия, верно, сейчас
начнется.
- Какая комедия?
- Тсс! не говорите громко! Комедия в том, что вас просто надувают.
Давеча, как вы отправились с князем, Марья Александровна целый час уго-
варивала Зину выйти замуж за этого князя, говорила, что нет ничего легче
его облапошить и заставить жениться, и такие крючки выводила, что даже
мне тошно стало. Я все отсюда подслушала. Зина согласилась. Как они
вас-то обе честили! просто за дурака почитают, а Зина прямо сказала, что
ни за что не выйдет за вас. Я-то дура! Красный бантик приколоть хотела!
Послушайте-ка, послушайте-ка!
- Да ведь это безбожнейшее коварство, если так! - прошептал Павел
Александрович, глупейшим образом смотря в глаза Настасье Петровне.
- Да вы только послушайте, и не то еще услышите.
- Да где же слушать?
- Да вот нагнитесь, вот в эту дырочку...
- Но, Настасья Петровна, я... я не способен подслушивать.
- Эк, когда хватились! Тут, батюшка, честь-то в карман; пришли, так
уж слушайте!
- Но, однако же...
- А не способны, так и оставайтесь с носом! Вас же жалеют, а он кура-
жится! Мне что! ведь я не для себя. Я и до вечера здесь не останусь!
Павел Александрович скрепя сердце нагнулся к щелочке. Сердце его би-
лось, в висках стучало. Он почти не понимал, что с ним происходит.
Глава VIII
- Так вам очень было весело, князь, у Натальи Дмитриевны? - спросила
Марья Александровна, плотоядным взглядом окидывая поле предстоящей битвы
и желая самым невинным образом начать разговор. Сердце ее билось от вол-
нения и ожидания.
После обеда князя тотчас же перевели в "салон", в котором принимали
его утром. Все торжественные случаи и приемы происходили у Марьи Алек-
сандровны в этом самом салоне. Она гордилась этой комнатой. Старичок, с
шести бокалов, как-то весь раскис и некрепко держался на ногах. Зато
болтал без умолку. Болтовня в нем даже усилилилась. Марья Александровна
понимала, что эта вспышка минутная и что отяжелевшему гостю скоро захо-
чется спать. Надо было ловить минуту. Оглядев поле битвы, она с наслаж-
дением заметила, что сластолюбивый старичок как-то особенно лакомо пог-
лядывал на Зину, и родительское сердце ее затрепетало от радости.
- Чрез-вы-чайно весело, - отвечал князь, - и, знаете, бес-по-доб-
ней-шая женщина, Наталья Дмитриевна, бес-по-до-бнейшая женщина!
Как ни занята была Марья Александровна своими великими планами, но
такая звонк
- Куда вы? - сказала она, удерживая его за руку.
- К Бородуеву, Настасья Петровна! Крестный отец мой; удостоился меня
крестить... Богатый старик, оставит что-нибудь, надо польстить!..
Павел Александрович был в превосходнейшем расположении духа.
- К Бородуеву! ну так и проститесь с невестою, - резко сказала Нас-
тасья Петровна.
- Как так "проститесь"?
- Да так! Вы думали, она уж и ваша! А вон ее за князя выдавать хотят.
Сама слышала!
- За князя? помилосердуйте, Настасья Петровна!
- Да чего "помилосердуйте"! Вот не угодно ли самим посмотреть и пос-
лушать? Бросьте-ка шубу, подите-ка сюда!
Ошеломленный Павел Александрович бросил шубу и на цыпочках отправился
за Настасьей Петровной. Она привела его в тот самый чуланчик, откуда ут-
ром подглядывала и подслушивала.
- Но помилуйте, Настасья Петровна, я решительно ничего не понимаю!..
- А вот поймете, как нагнетесь и послушаете. Комедия, верно, сейчас
начнется.
- Какая комедия?
- Тсс! не говорите громко! Комедия в том, что вас просто надувают.
Давеча, как вы отправились с князем, Марья Александровна целый час уго-
варивала Зину выйти замуж за этого князя, говорила, что нет ничего легче
его облапошить и заставить жениться, и такие крючки выводила, что даже
мне тошно стало. Я все отсюда подслушала. Зина согласилась. Как они
вас-то обе честили! просто за дурака почитают, а Зина прямо сказала, что
ни за что не выйдет за вас. Я-то дура! Красный бантик приколоть хотела!
Послушайте-ка, послушайте-ка!
- Да ведь это безбожнейшее коварство, если так! - прошептал Павел
Александрович, глупейшим образом смотря в глаза Настасье Петровне.
- Да вы только послушайте, и не то еще услышите.
- Да где же слушать?
- Да вот нагнитесь, вот в эту дырочку...
- Но, Настасья Петровна, я... я не способен подслушивать.
- Эк, когда хватились! Тут, батюшка, честь-то в карман; пришли, так
уж слушайте!
- Но, однако же...
- А не способны, так и оставайтесь с носом! Вас же жалеют, а он кура-
жится! Мне что! ведь я не для себя. Я и до вечера здесь не останусь!
Павел Александрович скрепя сердце нагнулся к щелочке. Сердце его би-
лось, в висках стучало. Он почти не понимал, что с ним происходит.
Глава VIII
- Так вам очень было весело, князь, у Натальи Дмитриевны? - спросила
Марья Александровна, плотоядным взглядом окидывая поле предстоящей битвы
и желая самым невинным образом начать разговор. Сердце ее билось от вол-
нения и ожидания.
После обеда князя тотчас же перевели в "салон", в котором принимали
его утром. Все торжественные случаи и приемы происходили у Марьи Алек-
сандровны в этом самом салоне. Она гордилась этой комнатой. Старичок, с
шести бокалов, как-то весь раскис и некрепко держался на ногах. Зато
болтал без умолку. Болтовня в нем даже усилилилась. Марья Александровна
понимала, что эта вспышка минутная и что отяжелевшему гостю скоро захо-
чется спать. Надо было ловить минуту. Оглядев поле битвы, она с наслаж-
дением заметила, что сластолюбивый старичок как-то особенно лакомо пог-
лядывал на Зину, и родительское сердце ее затрепетало от радости.
- Чрез-вы-чайно весело, - отвечал князь, - и, знаете, бес-по-доб-
ней-шая женщина, Наталья Дмитриевна, бес-по-до-бнейшая женщина!
Как ни занята была Марья Александровна своими великими планами, но
такая звонк