ритворяться нечего. Само собою разумеется, что ты не можешь
его любить... любовью, да и он сам не способен потребовать такой люб-
ви...
- Боже мой, какой вздор! Но уверяю вас, что вы ошиблись в самом нача-
ле, в самом первом, главном! Знайте, что я не хочу собою жертвовать не-
известно для чего! Знайте, что я вовсе не хочу замуж, ни за кого, и ос-
танусь в девках! Вы два года ели меня за то, что я не выхожу замуж. Ну
что ж? придется с этим вам примириться. Не хочу, да и только! Так и бу-
дет!
- Но, душечка, Зиночка, не горячись, ради бога, не выслушав! И что у
тебя за головка горячая, право! Позволь мне посмотреть с моей точки зре-
ния, и ты тотчас же со мной согласишься. Князь проживет год, много два,
и, по-моему, лучше уж быть молодой вдовой, чем перезрелой девой, не го-
воря уж о том, что ты, по смерти его, - княгиня, свободна, богата, неза-
висима! Друг мой, ты, может быть, с презрением смотришь на все эти рас-
четы, - расчеты на смерть его! Но - я мать, а какая мать осудит меня за
мою дальновидность? Наконец, если ты, ангел доброты, жалеешь до сих пор
этого мальчика, жалеешь до такой степени, что не хочешь даже выйти замуж
при его жизни (как я догадываюсь), то подумай, что, выйдя за князя, ты
заставишь его воскреснуть духом, обрадоваться! Если в нем есть хоть кап-
ля здравого смысла, то он, конечно, поймет, что ревность к князю неу-
местна, смешна; поймет, что ты вышла по расчету, по необходимости. Нако-
нец, он поймет... то есть я просто хочу сказать, что, по смерти князя,
ты можешь опять выйти замуж, за кого хочешь...
- Попросту выходит: выйти замуж за князя, обобрать его и рассчитывать
потом на его смерть, чтоб выйти потом за любовника. Хитро вы подводите
ваши итоги! Вы хотите соблазнить меня, предлагая мне... Я понимаю вас,
маменька, вполне понимаю! Вы никак не можете воздержаться от выставки
благородных чувств, даже в гадком деле. Сказали бы лучше прямо и просто:
"Зина, это подлость, но она выгодна, и потому согласись на нее!" Это по
крайней мере было бы откровеннее.
- Но зачем же, дитя мое, смотреть непременно с этой точки зрения, - с
точки зрения обмана, коварства, корыстолюбия? Ты считаешь мои расчеты за
низость, за обман? Но,ради всего святого, где же тут обман, какая тут
низость? Взгляни на себя в зеркало: ты так прекрасна, что за тебя можно
отдать королевство! И вдруг ты, - ты, красавица, жертвуешь старику свои
лучшие годы! Ты, как прекрасная звезда, осветишь закат его жизни; ты,
как зеленый плющ, обовьешся около его старости, ты, а не эта крапива,
эта гнусная женщина, которая околдовала его и с жадностию сосет его со-
ки! Неужели ж его деньги, его княжество стоят дороже тебя? Где же тут
обман и низость? Ты сама не знаешь, что говоришь, Зина!
- Верно, стоят, коли надо выходить за калеку! Обман - всегда обман,
маменька, какие бы ни были цели.
- Напротив, друг мой, напротив! на это можно взглянуть даже с высо-
кой, даже с христианской точки зрения, дитя мое! Ты сама однажды, в ка-
ком-то исступлении, сказала мне, что хочешь быть сестрою милосердия.
Твое сердце страдало, ожесточилось. Ты говорила (я знаю это), что оно
уже не может любить. Если ты не веришь в любовь, то обрати свои чувства
на другой, более возвышенный предмет, обрати искренно, как дитя, со всею
верою и святостию, - и бог благословит тебя. Этот старик тоже страдал,
он несчастен, его гонят; я уже несколько лет его
его любить... любовью, да и он сам не способен потребовать такой люб-
ви...
- Боже мой, какой вздор! Но уверяю вас, что вы ошиблись в самом нача-
ле, в самом первом, главном! Знайте, что я не хочу собою жертвовать не-
известно для чего! Знайте, что я вовсе не хочу замуж, ни за кого, и ос-
танусь в девках! Вы два года ели меня за то, что я не выхожу замуж. Ну
что ж? придется с этим вам примириться. Не хочу, да и только! Так и бу-
дет!
- Но, душечка, Зиночка, не горячись, ради бога, не выслушав! И что у
тебя за головка горячая, право! Позволь мне посмотреть с моей точки зре-
ния, и ты тотчас же со мной согласишься. Князь проживет год, много два,
и, по-моему, лучше уж быть молодой вдовой, чем перезрелой девой, не го-
воря уж о том, что ты, по смерти его, - княгиня, свободна, богата, неза-
висима! Друг мой, ты, может быть, с презрением смотришь на все эти рас-
четы, - расчеты на смерть его! Но - я мать, а какая мать осудит меня за
мою дальновидность? Наконец, если ты, ангел доброты, жалеешь до сих пор
этого мальчика, жалеешь до такой степени, что не хочешь даже выйти замуж
при его жизни (как я догадываюсь), то подумай, что, выйдя за князя, ты
заставишь его воскреснуть духом, обрадоваться! Если в нем есть хоть кап-
ля здравого смысла, то он, конечно, поймет, что ревность к князю неу-
местна, смешна; поймет, что ты вышла по расчету, по необходимости. Нако-
нец, он поймет... то есть я просто хочу сказать, что, по смерти князя,
ты можешь опять выйти замуж, за кого хочешь...
- Попросту выходит: выйти замуж за князя, обобрать его и рассчитывать
потом на его смерть, чтоб выйти потом за любовника. Хитро вы подводите
ваши итоги! Вы хотите соблазнить меня, предлагая мне... Я понимаю вас,
маменька, вполне понимаю! Вы никак не можете воздержаться от выставки
благородных чувств, даже в гадком деле. Сказали бы лучше прямо и просто:
"Зина, это подлость, но она выгодна, и потому согласись на нее!" Это по
крайней мере было бы откровеннее.
- Но зачем же, дитя мое, смотреть непременно с этой точки зрения, - с
точки зрения обмана, коварства, корыстолюбия? Ты считаешь мои расчеты за
низость, за обман? Но,ради всего святого, где же тут обман, какая тут
низость? Взгляни на себя в зеркало: ты так прекрасна, что за тебя можно
отдать королевство! И вдруг ты, - ты, красавица, жертвуешь старику свои
лучшие годы! Ты, как прекрасная звезда, осветишь закат его жизни; ты,
как зеленый плющ, обовьешся около его старости, ты, а не эта крапива,
эта гнусная женщина, которая околдовала его и с жадностию сосет его со-
ки! Неужели ж его деньги, его княжество стоят дороже тебя? Где же тут
обман и низость? Ты сама не знаешь, что говоришь, Зина!
- Верно, стоят, коли надо выходить за калеку! Обман - всегда обман,
маменька, какие бы ни были цели.
- Напротив, друг мой, напротив! на это можно взглянуть даже с высо-
кой, даже с христианской точки зрения, дитя мое! Ты сама однажды, в ка-
ком-то исступлении, сказала мне, что хочешь быть сестрою милосердия.
Твое сердце страдало, ожесточилось. Ты говорила (я знаю это), что оно
уже не может любить. Если ты не веришь в любовь, то обрати свои чувства
на другой, более возвышенный предмет, обрати искренно, как дитя, со всею
верою и святостию, - и бог благословит тебя. Этот старик тоже страдал,
он несчастен, его гонят; я уже несколько лет его