ельный сюрприз!
Зина убежала из комнаты.
Глава VI
Полковница, Софья Петровна Фарпухина, только нравственно походила на
сороку. Физически она скорее походила на воробья. Это была маленькая пя-
тидесятилетняя дама, с остренькими глазками, в веснушках и в желтых пят-
нах по всему лицу. На маленьком, иссохшем тельце ее, помещенном на то-
неньких крепких воробьиных ножках, было шелковое темное платье, всегда
шумевшее, потому что полковница двух секунд не могла пробыть в покое.
Это была зловещая и мстительная сплетница. Она была помешана на том, что
она полковница. С отставным полковником, своим мужем, она очень часто
дралась и царапала ему лицо. Сверх того, выпивала по четыре рюмки водки
утром и по стольку же вечером и до помешательства ненавидела Анну Нико-
лаевну Антипову, прогнавшую ее на прошлой неделе из своего дома, равно
как и Наталью Дмитриевну Паскудину, тому способствовавшую.
- Я к вам только на минутку, mon ange, - защебетала она. - Я ведь
напрасно и села. Я заехала только рассказать, какие чудеса у нас делают-
ся. Просто весь город с ума сошел от этого князя! Наши пройдохи - vous
comprenez! - его ловят, ищут, тащат его нарасхват, шампанским поят, - вы
не поверите! не поверите! Да как это вы решились его отпустить от себя?
Знаете ли, что он теперь у Натальи Дмитриевны?
- У Натальи Дмитриевны! - вскричала Марья Александровна, привскакнув
на месте. - Да ведь он к губернатору только поехал, а потом, может быть,
к Анне Николаевне, и то ненадолго!
- Ну да, ненадолго; вот и ловите его теперь! Он губернатора дома не
застал, потом к Анне Николаевне поехал, дал слово обедать у ней, а На-
ташка, которая теперь от нее не выходит, затащила его к себе до обеда
завтракать. Вот вам и князь!
- А что ж... Мозгляков? Ведь он обещался...
- Дался вам этот Мозгляков! хваленый-то ваш... Да и он с ними туда
же! Посмотрите, если его в картишки там не засадят, - опять проиграется,
как прошлый год проигрался! Да и князя тоже засадят; облупят как липку.
А какие она вещи про вас распускает, Наташка-то! Вслух кричит, что вы
завлекаете князя, ну там... для известных целей, - vous comprenez? Сама
ему толкует об этом. Он, конечно ничего не понимает, сидит, как мокрый
кот, да на всякое слово: "ну да! ну да!" А сама-то, сама-то! вывела свою
Соньку - вообразите: пятнадцать лет, а все еще в коротеньком платье во-
дит! все это только до колен, как можете себе представить... Послали за
этой сироткой Машкой, та тоже в коротеньком платье, только еще выше ко-
лен, - я в лорнет смотрела... На голову им надели какие-то красные ша-
почки с перьями, - уж не знаю, что это изображает! - и под фортепьяно
заставила обеих пигалиц перед князем плясать казачка! Ну, вы знаете сла-
бость этого князя? Он так и растаял: "формы", говорит, "формы!" В лор-
нетку на них смотрит, а они-то отличаются, две сороки! раскраснелись,
ноги вывертывают, такой монплезир пошел, что люли, да и только! тьфу!
Это - танец! Я сама танцевала с шалью, при выпуске из благородного пан-
сиона мадам Жарни, - так я благородный эффект произвела! Мне сенаторы
аплодировали! Там княжеские и графские дочери воспитывались! А ведь это
просто канкан! Я сгорела со стыда, сгорела, сгорела! Я просто не высиде-
ла!...
- Но... разве вы сами были у Натальи Дмитриевны? ведь вы...
- Ну да, она меня оскорбила на прошлой неделе. Я это прямо всем гово-
рю. Mais,
Зина убежала из комнаты.
Глава VI
Полковница, Софья Петровна Фарпухина, только нравственно походила на
сороку. Физически она скорее походила на воробья. Это была маленькая пя-
тидесятилетняя дама, с остренькими глазками, в веснушках и в желтых пят-
нах по всему лицу. На маленьком, иссохшем тельце ее, помещенном на то-
неньких крепких воробьиных ножках, было шелковое темное платье, всегда
шумевшее, потому что полковница двух секунд не могла пробыть в покое.
Это была зловещая и мстительная сплетница. Она была помешана на том, что
она полковница. С отставным полковником, своим мужем, она очень часто
дралась и царапала ему лицо. Сверх того, выпивала по четыре рюмки водки
утром и по стольку же вечером и до помешательства ненавидела Анну Нико-
лаевну Антипову, прогнавшую ее на прошлой неделе из своего дома, равно
как и Наталью Дмитриевну Паскудину, тому способствовавшую.
- Я к вам только на минутку, mon ange, - защебетала она. - Я ведь
напрасно и села. Я заехала только рассказать, какие чудеса у нас делают-
ся. Просто весь город с ума сошел от этого князя! Наши пройдохи - vous
comprenez! - его ловят, ищут, тащат его нарасхват, шампанским поят, - вы
не поверите! не поверите! Да как это вы решились его отпустить от себя?
Знаете ли, что он теперь у Натальи Дмитриевны?
- У Натальи Дмитриевны! - вскричала Марья Александровна, привскакнув
на месте. - Да ведь он к губернатору только поехал, а потом, может быть,
к Анне Николаевне, и то ненадолго!
- Ну да, ненадолго; вот и ловите его теперь! Он губернатора дома не
застал, потом к Анне Николаевне поехал, дал слово обедать у ней, а На-
ташка, которая теперь от нее не выходит, затащила его к себе до обеда
завтракать. Вот вам и князь!
- А что ж... Мозгляков? Ведь он обещался...
- Дался вам этот Мозгляков! хваленый-то ваш... Да и он с ними туда
же! Посмотрите, если его в картишки там не засадят, - опять проиграется,
как прошлый год проигрался! Да и князя тоже засадят; облупят как липку.
А какие она вещи про вас распускает, Наташка-то! Вслух кричит, что вы
завлекаете князя, ну там... для известных целей, - vous comprenez? Сама
ему толкует об этом. Он, конечно ничего не понимает, сидит, как мокрый
кот, да на всякое слово: "ну да! ну да!" А сама-то, сама-то! вывела свою
Соньку - вообразите: пятнадцать лет, а все еще в коротеньком платье во-
дит! все это только до колен, как можете себе представить... Послали за
этой сироткой Машкой, та тоже в коротеньком платье, только еще выше ко-
лен, - я в лорнет смотрела... На голову им надели какие-то красные ша-
почки с перьями, - уж не знаю, что это изображает! - и под фортепьяно
заставила обеих пигалиц перед князем плясать казачка! Ну, вы знаете сла-
бость этого князя? Он так и растаял: "формы", говорит, "формы!" В лор-
нетку на них смотрит, а они-то отличаются, две сороки! раскраснелись,
ноги вывертывают, такой монплезир пошел, что люли, да и только! тьфу!
Это - танец! Я сама танцевала с шалью, при выпуске из благородного пан-
сиона мадам Жарни, - так я благородный эффект произвела! Мне сенаторы
аплодировали! Там княжеские и графские дочери воспитывались! А ведь это
просто канкан! Я сгорела со стыда, сгорела, сгорела! Я просто не высиде-
ла!...
- Но... разве вы сами были у Натальи Дмитриевны? ведь вы...
- Ну да, она меня оскорбила на прошлой неделе. Я это прямо всем гово-
рю. Mais,