том опустил глаза в землю,
нацелился в боковую дверь и, прошептав скороговоркой, что он по особому
поручению, юркнул в соседнюю комнату. Только его и видели.
- Вот-те и штука!.. - прошептал наш герой, остолбенев на мгновение, -
вот-те и штука! Так вот такое-то здесь обстоятельство!.. - Тут господин
Голядкин почувствовал, что у него отчего-то заходили мурашки по телу. -
Впрочем, - продолжал он про себя, пробираясь в свое отделение, - впрочем,
ведь я уже давно говорил о таком обстоятельстве; я уже давно
предчувствовал, что он по особому поручению, - именно вот вчера говорил,
что непременно по чьему-нибудь особому поручению употреблен человек...
- Окончили вы, Яков Петрович, вчерашнюю вашу бумагу? - спросил Антон
Антонович Сеточкин усевшегося подле него господина Голядкина. - У вас здесь
она?
- Здесь, - прошептал господин Голядкин, смотря на своего
столоначальника отчасти с потерявшимся видом.
- То-то-с. Я к тому говорю, что Андрей Филиппович уже два раза
спрашивал. Того и гляди, что его превосходительство потребует...
- Нет-с, она кончена-с...
- Ну-с, хорошо-с.
- Я, Антон Антонович, всегда,кажется, исполнял свою должность как
следует и радею о порученных мне начальством делах-с, занимаюсь ими
рачительно.
- Да-с. Ну-с, что же вы хотите этим сказать-с?
- Я ничего-с, Антон Антонович. Я только, Антон Антонович, хочу
объяснить, что я ... то есть я хотел выразить, что иногда
неблагонамеренность и зависть не щадят никакого лица, ища своей
повседневной отвратительной пищи-с.
- Извините, я вас не совсем-то понимаю. То есть на какое лицо вы
теперь намекаете?
- То есть я хотел только сказать, Антон Антонович, что я иду прямым
путем, а окольным путем ходить презираю, что я не интригант и что сим, если
позволено только будет мне выразиться, могу весьма справедливо гордиться...
- Да-с. Это все так-с, и, по крайнему моему разумению, отдаю полную
справедливость рассуждению вашему; но позвольте же и мне вам, Яков
Петрович, заметить, что личности в хорошем обществе не совсем
позволительны-с; что за глаза я, например, готов снести, - потому что за
глаза и кого ж не бранят! - но в глаза, воля ваша, и я, сударь мой,
например, себе дерзостей говорить не позволю. Я, сударь мой, поседел на
государственной службе и дерзостей на старости лет говорить себе не
позволю-с...
- Нет-с, я, Антон Антонович-с, вы, видите ли, Антон Антонович, вы,
кажется, Антон Антонович, меня не совсем-то уразумели-с. А я, помилуйте,
Антон Антонович, я с своей стороны могу только за честь поставить-с...
- Да уж и нас тоже прошу извинить-с. Учены мы по-старинному-с. А
по-вашему, по-новому, учиться нам поздно. На службе отечеству разумения
доселе нам, кажется, доставало. У меня, сударь мой, как вы сами знаете,
есть знак за двадцатилетнюю беспорочную службу-с...
- Я чувствую, Антон Антонович, я с моей стороны совершенно все это
чувствую-с. Но я не про то-с, я про маску говорил, Антон Антонович-с...
- Про маску-с?
- То есть вы опять... я опасаюсь, что вы и тут примете в другую
сторону смысл, то есть смысл речей моих, как вы сами говорите, Антон
Антонович. Я только тему развиваю, то есть пропускаю идею, Антон Антонович,
что люди, носящие маску, стали не редки-с и что теперь трудно под маской
узнать человека-с...
- Ну-с, знаете ли-с, оно не совсем и трудно-с. Иногда и довольно
легко-с, иногда и искать недалеко нужно ходить-с.
- Нет-с, знаете ли-с
нацелился в боковую дверь и, прошептав скороговоркой, что он по особому
поручению, юркнул в соседнюю комнату. Только его и видели.
- Вот-те и штука!.. - прошептал наш герой, остолбенев на мгновение, -
вот-те и штука! Так вот такое-то здесь обстоятельство!.. - Тут господин
Голядкин почувствовал, что у него отчего-то заходили мурашки по телу. -
Впрочем, - продолжал он про себя, пробираясь в свое отделение, - впрочем,
ведь я уже давно говорил о таком обстоятельстве; я уже давно
предчувствовал, что он по особому поручению, - именно вот вчера говорил,
что непременно по чьему-нибудь особому поручению употреблен человек...
- Окончили вы, Яков Петрович, вчерашнюю вашу бумагу? - спросил Антон
Антонович Сеточкин усевшегося подле него господина Голядкина. - У вас здесь
она?
- Здесь, - прошептал господин Голядкин, смотря на своего
столоначальника отчасти с потерявшимся видом.
- То-то-с. Я к тому говорю, что Андрей Филиппович уже два раза
спрашивал. Того и гляди, что его превосходительство потребует...
- Нет-с, она кончена-с...
- Ну-с, хорошо-с.
- Я, Антон Антонович, всегда,кажется, исполнял свою должность как
следует и радею о порученных мне начальством делах-с, занимаюсь ими
рачительно.
- Да-с. Ну-с, что же вы хотите этим сказать-с?
- Я ничего-с, Антон Антонович. Я только, Антон Антонович, хочу
объяснить, что я ... то есть я хотел выразить, что иногда
неблагонамеренность и зависть не щадят никакого лица, ища своей
повседневной отвратительной пищи-с.
- Извините, я вас не совсем-то понимаю. То есть на какое лицо вы
теперь намекаете?
- То есть я хотел только сказать, Антон Антонович, что я иду прямым
путем, а окольным путем ходить презираю, что я не интригант и что сим, если
позволено только будет мне выразиться, могу весьма справедливо гордиться...
- Да-с. Это все так-с, и, по крайнему моему разумению, отдаю полную
справедливость рассуждению вашему; но позвольте же и мне вам, Яков
Петрович, заметить, что личности в хорошем обществе не совсем
позволительны-с; что за глаза я, например, готов снести, - потому что за
глаза и кого ж не бранят! - но в глаза, воля ваша, и я, сударь мой,
например, себе дерзостей говорить не позволю. Я, сударь мой, поседел на
государственной службе и дерзостей на старости лет говорить себе не
позволю-с...
- Нет-с, я, Антон Антонович-с, вы, видите ли, Антон Антонович, вы,
кажется, Антон Антонович, меня не совсем-то уразумели-с. А я, помилуйте,
Антон Антонович, я с своей стороны могу только за честь поставить-с...
- Да уж и нас тоже прошу извинить-с. Учены мы по-старинному-с. А
по-вашему, по-новому, учиться нам поздно. На службе отечеству разумения
доселе нам, кажется, доставало. У меня, сударь мой, как вы сами знаете,
есть знак за двадцатилетнюю беспорочную службу-с...
- Я чувствую, Антон Антонович, я с моей стороны совершенно все это
чувствую-с. Но я не про то-с, я про маску говорил, Антон Антонович-с...
- Про маску-с?
- То есть вы опять... я опасаюсь, что вы и тут примете в другую
сторону смысл, то есть смысл речей моих, как вы сами говорите, Антон
Антонович. Я только тему развиваю, то есть пропускаю идею, Антон Антонович,
что люди, носящие маску, стали не редки-с и что теперь трудно под маской
узнать человека-с...
- Ну-с, знаете ли-с, оно не совсем и трудно-с. Иногда и довольно
легко-с, иногда и искать недалеко нужно ходить-с.
- Нет-с, знаете ли-с