, я, Антон Антонович, говорю-с, про себя говорю,
что я, например, маску надеваю, лишь когда нужда в ней бывает, то есть
единственно для карнавала и веселых собраний, говоря в прямом смысле, но
что не маскируюсь перед людьми каждодневно, говоря в другом, более скрытом
смысле-с. Вот что я хотел сказать, Антон Антонович-с.
- Ну, да мы покамест оставим все это; да мне же и некогда-с, - сказал
Антон Антонович, привстав с своего места и собирая кой-какие бумаги для
доклада его превосходительству. - Дело же ваше, как я полагаю, не замедлит
своевременно объясниться. Сами же увидите вы, на кого вам пенять и кого
обвинять, а затем прошу вас покорнейше уволить меня от дальнейших частных и
вредящих службе объяснений и толков-с...
- Нет-с, я, Антон Антонович, - начал побледневший немного господин
Голядкин вслед удаляющемуся Антону Антоновичу, - я, Антон Антонович,
того-с, и не думал-с. "Что же это такое? - продолжал уже про себя наш
герой, оставшись один. - Что же это за ветры такие здесь подувают и что
означает этот новый крючок?" В то самое время, как потерянный и полуубитый
герой наш готовился было разрешить этот новый вопрос, в соседней комнате
послышался шум, обнаружилось какое-то деловое движение, дверь отворилась, и
Андрей Филиппович, только что перед тем отлучившийся по делам в кабинет его
превосходительства, запыхавшись, появился в дверях и крикнул господина
Голядкина. Зная в чем дело и не желая заставить ждать Андрея Филипповича,
господин Голядкин вскочил с своего места и, как следует, немедленно
засуетился на чем свет стоит, обготовляя и обхоливая окончательно требуемую
тетрадку, да и сам приготовляясь отправиться, вслед за тетрадкой и Андреем
Филипповичем, в кабинет его превосходительства. Вдруг, и почти из-под руки
Андрея Филипповича, стоявшего в то время в самых дверях, юркнул в комнату
господин Голядкин-младший, суетясь, запыхавшись, загонявшись на службе, с
важным решительно-форменным видом, и прямо подкатился к господину
Голядкину-старшему, менее всего ожидавшему подобного нападения...
- Бумаги, Яков Петрович, бумаги... его превосходительство изволили
спрашивать, готовы ль у вас? - защебетал вполголоса и скороговоркой
приятель господина Голядкина-старшего. - Андрей Филиппович вас ожидает...
- Знаю и без вас, что ожидают, - проговорил господин Голядкин-старший
тоже скороговоркой и шепотом.
- Нет, я, Яков Петрович, не то; я, Яков Петрович, совсем не то; я
сочувствую, Яков Петрович, и подвигнут душевным участием.
- От которого нижайше прошу вас избавить меня. Позвольте,
позвольте-с...
- Вы, разумеется, их обернете оберточкой, Яков Петрович, а третью-то
страничку вы заложите закладкой, позвольте, Яков Петрович...
- Да позвольте же вы, наконец...
- Но ведь здесь чернильное пятнышко, Яков Петрович, вы заметили ль
чернильное пятнышко?..
Тут Андрей Филиппович второй раз кликнул господина Голядкина.
- Сейчас, Андрей Филиппович; я вот только немножко, вот здесь...
Милостивый государь, понимаете ли вы русский язык?
- Лучше всего будет ножичком снять, Яков Петрович, вы лучше на меня
положитесь: вы лучше не трогайте сами, Яков Петрович, а на меня положитесь,
- я же отчасти тут ножичком...
Андрей Филиппович третий раз кликнул господина Голядкина.
- Да, помилуйте, где же тут пятнышко? Ведь, кажется, вовсе нету здесь
пятнышка?
- И огромное пятнышко, вот оно! вот, позвольте, я здесь его видел;
вот, позвольте... вы только по
что я, например, маску надеваю, лишь когда нужда в ней бывает, то есть
единственно для карнавала и веселых собраний, говоря в прямом смысле, но
что не маскируюсь перед людьми каждодневно, говоря в другом, более скрытом
смысле-с. Вот что я хотел сказать, Антон Антонович-с.
- Ну, да мы покамест оставим все это; да мне же и некогда-с, - сказал
Антон Антонович, привстав с своего места и собирая кой-какие бумаги для
доклада его превосходительству. - Дело же ваше, как я полагаю, не замедлит
своевременно объясниться. Сами же увидите вы, на кого вам пенять и кого
обвинять, а затем прошу вас покорнейше уволить меня от дальнейших частных и
вредящих службе объяснений и толков-с...
- Нет-с, я, Антон Антонович, - начал побледневший немного господин
Голядкин вслед удаляющемуся Антону Антоновичу, - я, Антон Антонович,
того-с, и не думал-с. "Что же это такое? - продолжал уже про себя наш
герой, оставшись один. - Что же это за ветры такие здесь подувают и что
означает этот новый крючок?" В то самое время, как потерянный и полуубитый
герой наш готовился было разрешить этот новый вопрос, в соседней комнате
послышался шум, обнаружилось какое-то деловое движение, дверь отворилась, и
Андрей Филиппович, только что перед тем отлучившийся по делам в кабинет его
превосходительства, запыхавшись, появился в дверях и крикнул господина
Голядкина. Зная в чем дело и не желая заставить ждать Андрея Филипповича,
господин Голядкин вскочил с своего места и, как следует, немедленно
засуетился на чем свет стоит, обготовляя и обхоливая окончательно требуемую
тетрадку, да и сам приготовляясь отправиться, вслед за тетрадкой и Андреем
Филипповичем, в кабинет его превосходительства. Вдруг, и почти из-под руки
Андрея Филипповича, стоявшего в то время в самых дверях, юркнул в комнату
господин Голядкин-младший, суетясь, запыхавшись, загонявшись на службе, с
важным решительно-форменным видом, и прямо подкатился к господину
Голядкину-старшему, менее всего ожидавшему подобного нападения...
- Бумаги, Яков Петрович, бумаги... его превосходительство изволили
спрашивать, готовы ль у вас? - защебетал вполголоса и скороговоркой
приятель господина Голядкина-старшего. - Андрей Филиппович вас ожидает...
- Знаю и без вас, что ожидают, - проговорил господин Голядкин-старший
тоже скороговоркой и шепотом.
- Нет, я, Яков Петрович, не то; я, Яков Петрович, совсем не то; я
сочувствую, Яков Петрович, и подвигнут душевным участием.
- От которого нижайше прошу вас избавить меня. Позвольте,
позвольте-с...
- Вы, разумеется, их обернете оберточкой, Яков Петрович, а третью-то
страничку вы заложите закладкой, позвольте, Яков Петрович...
- Да позвольте же вы, наконец...
- Но ведь здесь чернильное пятнышко, Яков Петрович, вы заметили ль
чернильное пятнышко?..
Тут Андрей Филиппович второй раз кликнул господина Голядкина.
- Сейчас, Андрей Филиппович; я вот только немножко, вот здесь...
Милостивый государь, понимаете ли вы русский язык?
- Лучше всего будет ножичком снять, Яков Петрович, вы лучше на меня
положитесь: вы лучше не трогайте сами, Яков Петрович, а на меня положитесь,
- я же отчасти тут ножичком...
Андрей Филиппович третий раз кликнул господина Голядкина.
- Да, помилуйте, где же тут пятнышко? Ведь, кажется, вовсе нету здесь
пятнышка?
- И огромное пятнышко, вот оно! вот, позвольте, я здесь его видел;
вот, позвольте... вы только по