его-с, постою.
- Устанете. Вы, господин Вельчанинов, можете, пожалуй, не уходить.
- Мне и некуда уходить, я у себя.
- Как хотите. Я, признаюсь, даже желаю, чтобы вы присутствовали при
моем объяснении с этим господином. Надежда Федосеевна довольно лестно вас
мне отрекомендовала.
- Ба! Когда это она успела?
- Да сейчас после вас же, я ведь тоже оттуда. Вот что, господин
Трусоцкий, - повернулся он к стоявшему Павлу Павловичу, - мы, то есть я и
Надежда Федосеевна, - цедил он сквозь зубы, небрежно разваливаясь в
креслах, - давно уже любим друг друга и дали друг другу слово. Вы теперь
между нами помеха; я пришел вам предложить, чтобы вы очистили место. Угодно
вам будет согласиться на мое предложение?
Павел Павлович даже покачнулся; он побледнел, но ехидная улыбка тотчас
же выдавилась на его губах.
- Нет-с, нимало не угодно-с, - отрезал он лаконически.
- Вот как! - повернулся в креслах юноша, заломив нога за ногу.
- Даже не знаю, с кем и говорю-с, - прибавил Павел Павлович, - думаю
даже, что не об чем нам и продолжать.
Высказав это, он тоже нашел нужным присесть.
- Я сказал, что устанете, - небрежно заметил юноша, - я имел сейчас
случай известить вас, что мое имя Лобов и что я и Надежда Федосеевна, мы
дали друг другу слово, - следовательно, вы не можете говорить, как сейчас
сказали, что не знаете, с кем имеете дело; не можете тоже думать, что нам
не об чем с вами продолжать разговор: не говоря уже обо мне, - дело
касается Надежды Федосеевны, к которой вы так нагло пристаете. А уж одно
это составляет достаточную причину для объяснений.
Все это он процедил сквозь зубы, как фат, чуть-чуть даже удостаивая
выговаривать слова; даже опять вынул лорнет и на минутку на что-то направил
его, пока говорил.
- Позвольте, молодой человек... - раздражительно воскликнул было Павел
Павлович, но "молодой человек" тотчас же осадил его.
- Во всякое другое время я, конечно бы, запретил вам называть меня
"молодым человеком", но теперь, сами согласитесь, что моя молодость есть
мое главное перед вами преимущество и что вам и очень бы хотелось,
например, сегодня, когда вы дарили ваш браслет, быть при этом хоть капельку
помоложе.
- Ах ты пескарь! - прошептал Вельчанинов.
- Во всяком случае, милостивый государь, - с достоинством поправился
Павел Павлович, - я все-таки не нахожу выставленных вами причин, - причин
неприличных и весьма сомнительных, - достаточными, чтобы продолжать об них
прение-с. Вижу, что все это дело детское и пустое; завтра же справлюсь у
почтеннейшего Федосея Семеновича, а теперь прошу вас уволить-с.
- Видите ли вы склад этого человека! - вскричал тотчас же, не выдержав
тона, юноша, горячо обращаясь к Вельчанинову. - Мало того, что его оттуда
гонят, выставляя ему язык, - он еще хочет завтра на нас доносить старику!
Не доказываете ли вы этим, упрямый человек, что вы хотите взять девушку
насильно, покупаете ее у выживших из ума людей, которые вследствие
общественного варварства сохраняют над нею власть? Ведь уж достаточно,
кажется, она показала вам, что вас презирает; ведь вам возвратили же ваш
сегодняшний неприличный подарок, ваш браслет? Чего же вам больше?
- Никакого браслета никто мне не возвращал, да и не может этого быть,
- вздрогнул Павел Павлович.
- Как не может? Разве господин Вельчанинов вам не передал?
"Ах, черт бы тебя взял!" - подумал Вельчанинов.
- Устанете. Вы, господин Вельчанинов, можете, пожалуй, не уходить.
- Мне и некуда уходить, я у себя.
- Как хотите. Я, признаюсь, даже желаю, чтобы вы присутствовали при
моем объяснении с этим господином. Надежда Федосеевна довольно лестно вас
мне отрекомендовала.
- Ба! Когда это она успела?
- Да сейчас после вас же, я ведь тоже оттуда. Вот что, господин
Трусоцкий, - повернулся он к стоявшему Павлу Павловичу, - мы, то есть я и
Надежда Федосеевна, - цедил он сквозь зубы, небрежно разваливаясь в
креслах, - давно уже любим друг друга и дали друг другу слово. Вы теперь
между нами помеха; я пришел вам предложить, чтобы вы очистили место. Угодно
вам будет согласиться на мое предложение?
Павел Павлович даже покачнулся; он побледнел, но ехидная улыбка тотчас
же выдавилась на его губах.
- Нет-с, нимало не угодно-с, - отрезал он лаконически.
- Вот как! - повернулся в креслах юноша, заломив нога за ногу.
- Даже не знаю, с кем и говорю-с, - прибавил Павел Павлович, - думаю
даже, что не об чем нам и продолжать.
Высказав это, он тоже нашел нужным присесть.
- Я сказал, что устанете, - небрежно заметил юноша, - я имел сейчас
случай известить вас, что мое имя Лобов и что я и Надежда Федосеевна, мы
дали друг другу слово, - следовательно, вы не можете говорить, как сейчас
сказали, что не знаете, с кем имеете дело; не можете тоже думать, что нам
не об чем с вами продолжать разговор: не говоря уже обо мне, - дело
касается Надежды Федосеевны, к которой вы так нагло пристаете. А уж одно
это составляет достаточную причину для объяснений.
Все это он процедил сквозь зубы, как фат, чуть-чуть даже удостаивая
выговаривать слова; даже опять вынул лорнет и на минутку на что-то направил
его, пока говорил.
- Позвольте, молодой человек... - раздражительно воскликнул было Павел
Павлович, но "молодой человек" тотчас же осадил его.
- Во всякое другое время я, конечно бы, запретил вам называть меня
"молодым человеком", но теперь, сами согласитесь, что моя молодость есть
мое главное перед вами преимущество и что вам и очень бы хотелось,
например, сегодня, когда вы дарили ваш браслет, быть при этом хоть капельку
помоложе.
- Ах ты пескарь! - прошептал Вельчанинов.
- Во всяком случае, милостивый государь, - с достоинством поправился
Павел Павлович, - я все-таки не нахожу выставленных вами причин, - причин
неприличных и весьма сомнительных, - достаточными, чтобы продолжать об них
прение-с. Вижу, что все это дело детское и пустое; завтра же справлюсь у
почтеннейшего Федосея Семеновича, а теперь прошу вас уволить-с.
- Видите ли вы склад этого человека! - вскричал тотчас же, не выдержав
тона, юноша, горячо обращаясь к Вельчанинову. - Мало того, что его оттуда
гонят, выставляя ему язык, - он еще хочет завтра на нас доносить старику!
Не доказываете ли вы этим, упрямый человек, что вы хотите взять девушку
насильно, покупаете ее у выживших из ума людей, которые вследствие
общественного варварства сохраняют над нею власть? Ведь уж достаточно,
кажется, она показала вам, что вас презирает; ведь вам возвратили же ваш
сегодняшний неприличный подарок, ваш браслет? Чего же вам больше?
- Никакого браслета никто мне не возвращал, да и не может этого быть,
- вздрогнул Павел Павлович.
- Как не может? Разве господин Вельчанинов вам не передал?
"Ах, черт бы тебя взял!" - подумал Вельчанинов.