Павлович все еще
продолжал идти подле.
- В таком случае до свиданья-с, - вымолвил он наконец.
- До свиданья; желаю...
Вельчанинов воротился домой опять совсем расстроенный. Столкновение с
"этим человеком" было ему не под силу. Ложась спать, он опять подумал:
"Зачем он был у кладбища?"
На другой день поутру он решился наконец съездить к Погорельцевым,
решился неохотно; ему слишком тяжело было теперь чье-нибудь участие, даже и
от Погорельцевых. Но они так о нем беспокоились, что непременно надо было
поехать. Ему вдруг представилось, что ему станет почему-то очень стыдно при
первой с ними встрече. "Ехать или не ехать?" - думал он, спеша окончить
завтрак, как вдруг, к чрезвычайному его изумлению, к нему вошел Павел
Павлович.
Несмотря на вчерашнюю встречу, Вельчанинов и представить не мог, что
этот человек когда-нибудь опять зайдет к нему, и был так озадачен, что
глядел на него и не знал, что сказать. Но Павел Павлович распорядился сам,
поздоровался и уселся на том же самом стуле, на котором сидел три недели
назад в последнее свое посещение. Вельчанинову вдруг особенно ярко
припомнилось то посещение. Беспокойно и с отвращением смотрел он на гостя.
- Удивляетесь-с? - начал Павел Павлович, угадавший взгляд
Вельчанинова.
Вообще он казался гораздо развязнее, чем вчера, и в то же время
проглядывало, что он и робел еще больше вчерашнего. Наружный вид его был
особенно любопытен. Г-н Трусоцкий был не только прилично, но и франтовски
одет - в легком летнем пиджаке, в светлых брюках в обтяжку, в светлом
жилете; перчатки, золотой лорнет, для чего-то вдруг появившийся, белье -
были безукоризненны; от него даже пахло духами. Во всей фигуре его было
что-то и смешное и в то же время наводившее на какую-то странную и
неприятную мысль.
- Конечно, Алексей Иванович, - продолжал он коробясь, - я вас удивил
приходом-с, и - чувствую-с. Но между людьми, я так думаю-с, всегда
сохраняется, - а по-моему, так и должно храниться-с, - нечто высшее, так
ли-с? То есть высшее относительно всех условий и даже самых неприятностей,
могущих выйти... так ли-с?
- Павел Павлович, скажите все поскорее и без церемоний, - нахмурился
Вельчанинов.
- В двух словах-с, - заспешил Павел Павлович, - я женюсь и отправляюсь
теперь к невесте, сейчас-с. Они тоже на даче-с. Я желал бы получить
глубокую честь, чтобы осмелиться познакомить вас с этим домом-с, и пришел-с
с необычайною просьбою (Павел Павлович покорно нагнул голову) просить вас,
чтобы мне сопутствовать-с...
- Куда сопутствовать? - Вельчанинов вытаращил глаза.
- К ним-с, то есть на дачу-с. Простите, я как в лихорадке говорю и,
может, спутал; но и так уж вашего отказа боюсь-с...
И он плачевно посмотрел на Вельчанинова.
- Вы хотите, чтобы я с вами ехал теперь к вашей невесте? - переговорил
Вельчанинов, быстро его оглядывая и не веря ни ушам, ни глазам своим.
- Да-с, - ужасно оробел вдруг Павел Павлович. - Вы не рассердитесь,
Алексей Иванович, тут не дерзость-с; я только покорнейше и необычайно
прошу. Я помечтал, что, может быть, вы и не захотели бы при этом
отказать...
- Во-первых, это вовсе невозможно, - беспокойно заворочался
Вельчанинов.
- Это только мое чрезмерное желание и не более-с, - продолжал тот
умолять, - я не скрою тоже, что есть тут и причина-с. Но о причине этой
хотел бы открыть лишь после-с, а теперь лишь необычайно прошу-с...
И он даже вс
продолжал идти подле.
- В таком случае до свиданья-с, - вымолвил он наконец.
- До свиданья; желаю...
Вельчанинов воротился домой опять совсем расстроенный. Столкновение с
"этим человеком" было ему не под силу. Ложась спать, он опять подумал:
"Зачем он был у кладбища?"
На другой день поутру он решился наконец съездить к Погорельцевым,
решился неохотно; ему слишком тяжело было теперь чье-нибудь участие, даже и
от Погорельцевых. Но они так о нем беспокоились, что непременно надо было
поехать. Ему вдруг представилось, что ему станет почему-то очень стыдно при
первой с ними встрече. "Ехать или не ехать?" - думал он, спеша окончить
завтрак, как вдруг, к чрезвычайному его изумлению, к нему вошел Павел
Павлович.
Несмотря на вчерашнюю встречу, Вельчанинов и представить не мог, что
этот человек когда-нибудь опять зайдет к нему, и был так озадачен, что
глядел на него и не знал, что сказать. Но Павел Павлович распорядился сам,
поздоровался и уселся на том же самом стуле, на котором сидел три недели
назад в последнее свое посещение. Вельчанинову вдруг особенно ярко
припомнилось то посещение. Беспокойно и с отвращением смотрел он на гостя.
- Удивляетесь-с? - начал Павел Павлович, угадавший взгляд
Вельчанинова.
Вообще он казался гораздо развязнее, чем вчера, и в то же время
проглядывало, что он и робел еще больше вчерашнего. Наружный вид его был
особенно любопытен. Г-н Трусоцкий был не только прилично, но и франтовски
одет - в легком летнем пиджаке, в светлых брюках в обтяжку, в светлом
жилете; перчатки, золотой лорнет, для чего-то вдруг появившийся, белье -
были безукоризненны; от него даже пахло духами. Во всей фигуре его было
что-то и смешное и в то же время наводившее на какую-то странную и
неприятную мысль.
- Конечно, Алексей Иванович, - продолжал он коробясь, - я вас удивил
приходом-с, и - чувствую-с. Но между людьми, я так думаю-с, всегда
сохраняется, - а по-моему, так и должно храниться-с, - нечто высшее, так
ли-с? То есть высшее относительно всех условий и даже самых неприятностей,
могущих выйти... так ли-с?
- Павел Павлович, скажите все поскорее и без церемоний, - нахмурился
Вельчанинов.
- В двух словах-с, - заспешил Павел Павлович, - я женюсь и отправляюсь
теперь к невесте, сейчас-с. Они тоже на даче-с. Я желал бы получить
глубокую честь, чтобы осмелиться познакомить вас с этим домом-с, и пришел-с
с необычайною просьбою (Павел Павлович покорно нагнул голову) просить вас,
чтобы мне сопутствовать-с...
- Куда сопутствовать? - Вельчанинов вытаращил глаза.
- К ним-с, то есть на дачу-с. Простите, я как в лихорадке говорю и,
может, спутал; но и так уж вашего отказа боюсь-с...
И он плачевно посмотрел на Вельчанинова.
- Вы хотите, чтобы я с вами ехал теперь к вашей невесте? - переговорил
Вельчанинов, быстро его оглядывая и не веря ни ушам, ни глазам своим.
- Да-с, - ужасно оробел вдруг Павел Павлович. - Вы не рассердитесь,
Алексей Иванович, тут не дерзость-с; я только покорнейше и необычайно
прошу. Я помечтал, что, может быть, вы и не захотели бы при этом
отказать...
- Во-первых, это вовсе невозможно, - беспокойно заворочался
Вельчанинов.
- Это только мое чрезмерное желание и не более-с, - продолжал тот
умолять, - я не скрою тоже, что есть тут и причина-с. Но о причине этой
хотел бы открыть лишь после-с, а теперь лишь необычайно прошу-с...
И он даже вс