же говорите, ей
пятнадцать лет!
- Пятнадцать-с теперь; но через девять месяцев ей будет шестнадцать,
шестнадцать лет и три месяца, так почему же-с? А так как теперь все это
неприлично-с, то гласного покамест и нет ничего, а только с родителями...
Поверьте, что все хорошо-с!
- Стало быть, еще не решено?
- Нет, решено, все решено-с. Поверьте, что все хорошо-с.
- А она знает?
- То есть это только вид такой, для приличия, что будто и не говорят;
а ведь как же не знать-с? - приятно прищурился Павел Павлович. - Что же,
осчастливите, Алексей Иванович? - ужасно робко закончил он.
- Да зачем мне-то туда? Впрочем, - прибавил он торопливо, - так как я
во всяком случае не поеду, то и не выставляйте мне никаких причин.
- Алексей Иванович...
- Да неужели же я с вами рядом сяду и поеду, подумайте!
Отвратительное и неприязненное ощущение возвратилось опять к нему
после минутного развлечения болтовней Павла Павловича о невесте. Еще бы,
кажется, минута, и он прогнал бы его вовсе. Он злился даже на себя за
что-то.
- Сядьте, Алексей Иванович, сядьте рядом и не раскаетесь! -
проникнутым голосом умолял Павел Павлович. - Нет-нет-нет! - замахал он
руками, поймав нетерпеливый и решительный жест Вельчанинова. - Алексей
Иванович, Алексей Иванович, подождите предрешать-с! Я вижу, что вы, может
быть, превратно меня поняли: ведь я слишком хорошо понимаю, что ни вы мне,
ни я вам - мы не товарищи-с; я ведь не до того уж нелеп-с, чтобы уж этого
не понять-с. И что теперешняя услуга, о которой прошу, ни к чему в
дальнейшем вам не вменяется. Да и сам я послезавтра уеду совсем-с,
совершенно-с; значит, как бы и не было ничего. Пусть этот день будет один
только случай-с. Я к вам шел и надежду основал на благородстве особенных
чувств вашего сердца, Алексей Иванович, - именно на тех самых чувствах,
которые в последнее время могли быть в вашем сердце возбуждены-с... Ясно
ведь, кажется, я говорю или еще нет-с?
Волнение Павла Павловича возросло до чрезвычайности. Вельчанинов
странно глядел на него.
- Вы просите о какой-то услуге с моей стороны, - спросил он
задумываясь, - и ужасно настаиваете, - это мне подозрительно; я хочу больше
знать.
- Вся услуга лишь в том, что вы со мной поедете. А потом, когда
приедем обратно, я все разверну перед вами как на исповеди. Алексей
Иванович, доверьтесь!
Но Вельчанинов все еще отказывался, и тем упорнее, что ощущал в себе
одну какую-то тяжелую, злобную мысль. Эта злая мысль уже давно зашевелилась
в нем, с самого начала, как только Павел Павлович возвестил о невесте:
простое ли это было любопытство, или какое-то совершенно еще неясное
влечение, но его тянуло - согласиться. И чем больше тянуло, тем более он
оборонялся. Он сидел, облокотясь на руку, и раздумывал. Павел Павлович юлил
около него и упрашивал.
- Хорошо, поеду, - согласился он вдруг беспокойно и почти тревожно,
вставая с места. Павел Павлович обрадовался чрезмерно.
- Нет уж вы, Алексей Иванович, теперь приоденьтесь, - юлил он радостно
вокруг одевавшегося Вельчанинова, - получше, по-вашему оденьтесь.
"И чего он сам туда лезет, странный человек?" - думал про себя
Вельчанинов.
- А ведь я не одной этой услуги от вас, Алексей Иванович, ожидаю-с. Уж
коли дали согласие, так уж будьте и руководителем-с.
- Например?
- Например, большой вопрос-с: креп-с? Что приличнее: снять или с
крепом остаться?
пятнадцать лет!
- Пятнадцать-с теперь; но через девять месяцев ей будет шестнадцать,
шестнадцать лет и три месяца, так почему же-с? А так как теперь все это
неприлично-с, то гласного покамест и нет ничего, а только с родителями...
Поверьте, что все хорошо-с!
- Стало быть, еще не решено?
- Нет, решено, все решено-с. Поверьте, что все хорошо-с.
- А она знает?
- То есть это только вид такой, для приличия, что будто и не говорят;
а ведь как же не знать-с? - приятно прищурился Павел Павлович. - Что же,
осчастливите, Алексей Иванович? - ужасно робко закончил он.
- Да зачем мне-то туда? Впрочем, - прибавил он торопливо, - так как я
во всяком случае не поеду, то и не выставляйте мне никаких причин.
- Алексей Иванович...
- Да неужели же я с вами рядом сяду и поеду, подумайте!
Отвратительное и неприязненное ощущение возвратилось опять к нему
после минутного развлечения болтовней Павла Павловича о невесте. Еще бы,
кажется, минута, и он прогнал бы его вовсе. Он злился даже на себя за
что-то.
- Сядьте, Алексей Иванович, сядьте рядом и не раскаетесь! -
проникнутым голосом умолял Павел Павлович. - Нет-нет-нет! - замахал он
руками, поймав нетерпеливый и решительный жест Вельчанинова. - Алексей
Иванович, Алексей Иванович, подождите предрешать-с! Я вижу, что вы, может
быть, превратно меня поняли: ведь я слишком хорошо понимаю, что ни вы мне,
ни я вам - мы не товарищи-с; я ведь не до того уж нелеп-с, чтобы уж этого
не понять-с. И что теперешняя услуга, о которой прошу, ни к чему в
дальнейшем вам не вменяется. Да и сам я послезавтра уеду совсем-с,
совершенно-с; значит, как бы и не было ничего. Пусть этот день будет один
только случай-с. Я к вам шел и надежду основал на благородстве особенных
чувств вашего сердца, Алексей Иванович, - именно на тех самых чувствах,
которые в последнее время могли быть в вашем сердце возбуждены-с... Ясно
ведь, кажется, я говорю или еще нет-с?
Волнение Павла Павловича возросло до чрезвычайности. Вельчанинов
странно глядел на него.
- Вы просите о какой-то услуге с моей стороны, - спросил он
задумываясь, - и ужасно настаиваете, - это мне подозрительно; я хочу больше
знать.
- Вся услуга лишь в том, что вы со мной поедете. А потом, когда
приедем обратно, я все разверну перед вами как на исповеди. Алексей
Иванович, доверьтесь!
Но Вельчанинов все еще отказывался, и тем упорнее, что ощущал в себе
одну какую-то тяжелую, злобную мысль. Эта злая мысль уже давно зашевелилась
в нем, с самого начала, как только Павел Павлович возвестил о невесте:
простое ли это было любопытство, или какое-то совершенно еще неясное
влечение, но его тянуло - согласиться. И чем больше тянуло, тем более он
оборонялся. Он сидел, облокотясь на руку, и раздумывал. Павел Павлович юлил
около него и упрашивал.
- Хорошо, поеду, - согласился он вдруг беспокойно и почти тревожно,
вставая с места. Павел Павлович обрадовался чрезмерно.
- Нет уж вы, Алексей Иванович, теперь приоденьтесь, - юлил он радостно
вокруг одевавшегося Вельчанинова, - получше, по-вашему оденьтесь.
"И чего он сам туда лезет, странный человек?" - думал про себя
Вельчанинов.
- А ведь я не одной этой услуги от вас, Алексей Иванович, ожидаю-с. Уж
коли дали согласие, так уж будьте и руководителем-с.
- Например?
- Например, большой вопрос-с: креп-с? Что приличнее: снять или с
крепом остаться?