в, совсем в отчаянии, стал уверять ее, что это невозможно,
она молча закрыла глаза и ни слова более не проговорила, как будто и не
слушала и не видела его.
Въехав в город, он прямо велел везти себя к Покрову. Было уже десять
часов; Павла Павловича в номерах не было. Вельчанинов прождал его целые
полчаса, расхаживая по коридору в болезненном нетерпении. Марья Сысоевна
уверила его, наконец, что Павел Павлович вернется разве только к утру чем
свет. "Ну так и я приеду чем свет", - решил Вельчанинов и вне себя
отправился домой.
Но каково же было его изумление, когда он, еще не входя к себе,
услышал от Мавры, что вчерашний гость уже с десятого часу его ожидает.
"И чай изволили у нас кушать, и за вином опять посылали, за тем самым,
синюю бумажку выдали".
IX
ПРИВИДЕНИЕ
Павел Павлович расположился чрезвычайно комфортно. Он сидел на
вчерашнем стуле, курил папироски и только что налил себе четвертый,
последний стакан из бутылки. Чайник и стакан с недопитым чаем стояли тут же
подле него на столе. Раскрасневшееся лицо его сияло благодушием. Он даже
снял с себя фрак, по-летнему, и сидел в жилете.
- Извините, вернейший друг! - вскричал он, завидев Вельчанинова и
схватываясь с места, чтоб надеть фрак, - снял для пущего наслаждения
минутой...
Вельчанинов грозно к нему приблизился.
- Вы не совершенно еще пьяны? Можно еще с вами поговорить?
Павел Павлович несколько оторопел.
- Нет, не совершенно... Помянул усопшего, но - не совершенно-с...
- Поймете вы меня?
- С тем и явился, чтобы вас понимать-с.
- Ну так я же вам прямо начинаю с того, что вы - негодяй! - закричал
Вельчанинов сорвавшимся голосом.
- Если с этого начинаете-с, то чем кончите-с? - чуть-чуть протестовал
было Павел Павлович, видимо сильно струсивший, но Вельчанинов кричал не
слушая:
- Ваша дочь умирает, она больна; бросили вы ее или нет?
- Неужто уж умирает-с?
- Она больна, больна, чрезвычайно опасно больна!
- Может, припадочки-с...
- Не говорите вздору! Она чрез-вы-чайно опасно больна! Вам следовало
ехать уж из того одного...
- Чтоб возблагодарить-с, за гостеприимство возблагодарить! Слишком
понимаю-с! Алексей Иванович, дорогой, совершенный, - ухватил он его вдруг
за руку обеими своими руками и с пьяным чувством, чуть не со слезами, как
бы испрашивая прощения, выкрикивал: - Алексей Иванович, не кричите, не
кричите! Умри я, провались я сейчас пьяный в Неву - что ж из того-с, при
настоящем значении дел-с? А к господину Погорельцеву и всегда поспеем-с...
Вельчанинов спохватился и капельку сдержал себя.
- Вы пьяны, а потому я не понимаю, в каком смысле вы говорите, -
заметил он строго, - и объясниться всегда с вами готов; даже рад
поскорей... Я и ехал... Но прежде всего знайте, что я принимаю меры: вы
сегодня должны у меня ночевать! Завтра утром я вас беру, и мы едем. Я вас
не выпущу! - завопил он опять, - я вас скручу и в руках привезу!.. Удобен
вам этот диван? - указал он ему, задыхаясь, на широкий и мягкий диван,
стоявший напротив того дивана, на котором спал он сам, у другой стены.
- Помилуйте, да я и везде-с...
- Не везде, а на этом диване! Берите, вот вам простыня, одеяло,
подушка (все это Вельчанинов вытащил из шкафа и, торопясь, выбрасывал Павлу
Павловичу, покорно подставившему руку) - стелите сейчас, ст
она молча закрыла глаза и ни слова более не проговорила, как будто и не
слушала и не видела его.
Въехав в город, он прямо велел везти себя к Покрову. Было уже десять
часов; Павла Павловича в номерах не было. Вельчанинов прождал его целые
полчаса, расхаживая по коридору в болезненном нетерпении. Марья Сысоевна
уверила его, наконец, что Павел Павлович вернется разве только к утру чем
свет. "Ну так и я приеду чем свет", - решил Вельчанинов и вне себя
отправился домой.
Но каково же было его изумление, когда он, еще не входя к себе,
услышал от Мавры, что вчерашний гость уже с десятого часу его ожидает.
"И чай изволили у нас кушать, и за вином опять посылали, за тем самым,
синюю бумажку выдали".
IX
ПРИВИДЕНИЕ
Павел Павлович расположился чрезвычайно комфортно. Он сидел на
вчерашнем стуле, курил папироски и только что налил себе четвертый,
последний стакан из бутылки. Чайник и стакан с недопитым чаем стояли тут же
подле него на столе. Раскрасневшееся лицо его сияло благодушием. Он даже
снял с себя фрак, по-летнему, и сидел в жилете.
- Извините, вернейший друг! - вскричал он, завидев Вельчанинова и
схватываясь с места, чтоб надеть фрак, - снял для пущего наслаждения
минутой...
Вельчанинов грозно к нему приблизился.
- Вы не совершенно еще пьяны? Можно еще с вами поговорить?
Павел Павлович несколько оторопел.
- Нет, не совершенно... Помянул усопшего, но - не совершенно-с...
- Поймете вы меня?
- С тем и явился, чтобы вас понимать-с.
- Ну так я же вам прямо начинаю с того, что вы - негодяй! - закричал
Вельчанинов сорвавшимся голосом.
- Если с этого начинаете-с, то чем кончите-с? - чуть-чуть протестовал
было Павел Павлович, видимо сильно струсивший, но Вельчанинов кричал не
слушая:
- Ваша дочь умирает, она больна; бросили вы ее или нет?
- Неужто уж умирает-с?
- Она больна, больна, чрезвычайно опасно больна!
- Может, припадочки-с...
- Не говорите вздору! Она чрез-вы-чайно опасно больна! Вам следовало
ехать уж из того одного...
- Чтоб возблагодарить-с, за гостеприимство возблагодарить! Слишком
понимаю-с! Алексей Иванович, дорогой, совершенный, - ухватил он его вдруг
за руку обеими своими руками и с пьяным чувством, чуть не со слезами, как
бы испрашивая прощения, выкрикивал: - Алексей Иванович, не кричите, не
кричите! Умри я, провались я сейчас пьяный в Неву - что ж из того-с, при
настоящем значении дел-с? А к господину Погорельцеву и всегда поспеем-с...
Вельчанинов спохватился и капельку сдержал себя.
- Вы пьяны, а потому я не понимаю, в каком смысле вы говорите, -
заметил он строго, - и объясниться всегда с вами готов; даже рад
поскорей... Я и ехал... Но прежде всего знайте, что я принимаю меры: вы
сегодня должны у меня ночевать! Завтра утром я вас беру, и мы едем. Я вас
не выпущу! - завопил он опять, - я вас скручу и в руках привезу!.. Удобен
вам этот диван? - указал он ему, задыхаясь, на широкий и мягкий диван,
стоявший напротив того дивана, на котором спал он сам, у другой стены.
- Помилуйте, да я и везде-с...
- Не везде, а на этом диване! Берите, вот вам простыня, одеяло,
подушка (все это Вельчанинов вытащил из шкафа и, торопясь, выбрасывал Павлу
Павловичу, покорно подставившему руку) - стелите сейчас, ст