ая литература Средневековья, бичующая пережитки язычества,
кроме почитания в народе известных богов древнерусского пантеона — Перуна, Хорса, Мокоши, — отмечает и поклонение какой-то Диве.
Вместе с тем Вяч. Вс. Иванов и В.Н. Топоров, видные специалисты в области мифологии, на выводы которых мы здесь опираемся, обоснованно предполагают постепенный переход Дива или Дивы с высших уровней мифологической
системы на более низкие, попросту говоря, переход из разряда богов в разряд
демонов, духов природы. Параллельно этот персонаж мог приобретать все более
негативную окраску. Нечто похожее произошло в иранской мифологии, где
«дэвы» или «дивы», некогда почитавшиеся в качестве богов, выступают как
злые духи, борьбе с которыми уделяют много сил эпические герои.
На основании всего сказанного логику формирования образа Соловья можно гипотетически представить себе так. Сказочно-мифологический Змей пере
224 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
дал ему свою сюжетную роль чудовища, с которым борется богатырь. Тип свистящего Змея подсказал мысль сделать главным оружием чудовища свист. Пример Дива способствовал закреплению нового «звучного» персонажа в позиции
«връху древа».
Индоевропейская мифология более или менее четко различала три яруса
мира — верхний, средний и нижний. Организующей вертикалью в этой модели
Вселенной служил образ мирового дерева, а каждый из ярусов, будучи связан
соответственно с вершиной, стволом и корнями дерева, символизировался, кроме того, определенными животными. Символом верхнего мира, понятное дело,
были птицы, к среднему миру относились волк, медведь, олень и другие звери, а
представителями нижнего мира выступали пресмыкающиеся, земноводные и
рыбы. Эту систему образов можно часто встретить в повествовательном фольклоре, хотя связь ее с архаичной моделью мира улавливает только глаз специалиста.
Помните, где была упрятана смерть Кощея Бессмертного? Как признался
он сам: «На море на океане есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом
сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, а в яйце — моя
смерть». Чтобы победить Кощея, сказочному герою пригодилась помощь животных, которых он перед тем пощадил. Когда Иван Царевич достал из-под дуба
(или из дупла) сундук, из него выскочил заяц; того догнал волк, но из зайца
выпорхнула утка; утиное яйцо упало в море; из воды яйцо с Кощеевой смертью
достала щука. Вся вереница образов может показаться чересчур пестрой и бессмысленно длинной, если не разглядеть в ней динамически развернутую модель мира — верхний, средний и нижний ярусы с соответствующими животными плюс дерево... Та же мировая «трехчленка», только без дерева, образует стержень былины о князе-оборотне Волхе (Вольге). Когда он родился, взволновалась вся природа- птицы улетели в поднебесье, звери в лесах разбежались,
рыбы ушли в глубину. И было им чего бояться. Повзрослевший Волх использовал свое оборотничество для прокорма дружины. Обернувшись соколом, он бил
гусей-лебедей; обернувшись волком, охотился на зверя; обернувшись щукою,
загонял рыбу в сети. Затем с помощью серии аналогичных превращений Волх
одержал победу над Индийским царством.
Стоит подчеркнуть, что в обоих случаях перед нами персонажи со «змеиной
наследственностью». Происхождение образа Кощея от образа Змея достаточно
очевидно, а про Волха в былине прямо сказано, что он зачат матерью от Змея.
Для Змея же связь с мировым деревом, а также способность приобретать облик
другого существа характерны издревле.
В све
кроме почитания в народе известных богов древнерусского пантеона — Перуна, Хорса, Мокоши, — отмечает и поклонение какой-то Диве.
Вместе с тем Вяч. Вс. Иванов и В.Н. Топоров, видные специалисты в области мифологии, на выводы которых мы здесь опираемся, обоснованно предполагают постепенный переход Дива или Дивы с высших уровней мифологической
системы на более низкие, попросту говоря, переход из разряда богов в разряд
демонов, духов природы. Параллельно этот персонаж мог приобретать все более
негативную окраску. Нечто похожее произошло в иранской мифологии, где
«дэвы» или «дивы», некогда почитавшиеся в качестве богов, выступают как
злые духи, борьбе с которыми уделяют много сил эпические герои.
На основании всего сказанного логику формирования образа Соловья можно гипотетически представить себе так. Сказочно-мифологический Змей пере
224 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
дал ему свою сюжетную роль чудовища, с которым борется богатырь. Тип свистящего Змея подсказал мысль сделать главным оружием чудовища свист. Пример Дива способствовал закреплению нового «звучного» персонажа в позиции
«връху древа».
Индоевропейская мифология более или менее четко различала три яруса
мира — верхний, средний и нижний. Организующей вертикалью в этой модели
Вселенной служил образ мирового дерева, а каждый из ярусов, будучи связан
соответственно с вершиной, стволом и корнями дерева, символизировался, кроме того, определенными животными. Символом верхнего мира, понятное дело,
были птицы, к среднему миру относились волк, медведь, олень и другие звери, а
представителями нижнего мира выступали пресмыкающиеся, земноводные и
рыбы. Эту систему образов можно часто встретить в повествовательном фольклоре, хотя связь ее с архаичной моделью мира улавливает только глаз специалиста.
Помните, где была упрятана смерть Кощея Бессмертного? Как признался
он сам: «На море на океане есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом
сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, а в яйце — моя
смерть». Чтобы победить Кощея, сказочному герою пригодилась помощь животных, которых он перед тем пощадил. Когда Иван Царевич достал из-под дуба
(или из дупла) сундук, из него выскочил заяц; того догнал волк, но из зайца
выпорхнула утка; утиное яйцо упало в море; из воды яйцо с Кощеевой смертью
достала щука. Вся вереница образов может показаться чересчур пестрой и бессмысленно длинной, если не разглядеть в ней динамически развернутую модель мира — верхний, средний и нижний ярусы с соответствующими животными плюс дерево... Та же мировая «трехчленка», только без дерева, образует стержень былины о князе-оборотне Волхе (Вольге). Когда он родился, взволновалась вся природа- птицы улетели в поднебесье, звери в лесах разбежались,
рыбы ушли в глубину. И было им чего бояться. Повзрослевший Волх использовал свое оборотничество для прокорма дружины. Обернувшись соколом, он бил
гусей-лебедей; обернувшись волком, охотился на зверя; обернувшись щукою,
загонял рыбу в сети. Затем с помощью серии аналогичных превращений Волх
одержал победу над Индийским царством.
Стоит подчеркнуть, что в обоих случаях перед нами персонажи со «змеиной
наследственностью». Происхождение образа Кощея от образа Змея достаточно
очевидно, а про Волха в былине прямо сказано, что он зачат матерью от Змея.
Для Змея же связь с мировым деревом, а также способность приобретать облик
другого существа характерны издревле.
В све