есь.
Удивительно, но факт: главная тайна Соловья-разбойника ученых практически не беспокоила.
Свист Соловья-разбойника описывается в былине трижды. Сначала о страшных последствиях свиста предупреждают Илью черниговцы, затем Соловей
демонстрирует свою мощь, пытаясь остановить богатыря в Брынском лесу, и,
наконец, очевидцами действия свиста и его жертвами становятся киевляне.
Соответственно мы имеем возможность оценить, как соловьиное оружие влияло на природу, строения, людей, а также на коня Ильи Муромца.
Насколько можно сегодня судить об истории текста былины (обоснование
этой реконструкции, интересное только фольклористам, я вынужден буду вся
226 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
кий раз опускать), действие свиста Соловья на природу первоначально описывалось так: земля задрожала, вода взволновалась, леса к земле приклонились.
По-видимому, довольно рано эта картина стала дополняться в вариантах былины близкими по смыслу эффектами: от свиста с кряжей посыпался песок, вода
в реке помутилась, леса зашатались, с деревьев посыпалась листва и т.п.
Все эти мотивы глубоко традиционны. В народной лирике соответствующие
явления символизируют горе, печаль, выступают как «эмоциональная» реакция природы на убийство, войну. С тем же значением использованы они и в
«Слове о полку Игореве»: когда на войско Игоря движутся половцы, «земля
тутнет (гудит)» и «реки мутно текуть», после же поражения русских «древо с
тугою (печалью) к земли преклонилось» и «листвие срони». Земля дрожит, а вода
волнуется при появлении сказочного Змея, при рождении Волха. С деревьев
летят листья, как мы помним, от свиста Змея или черта в шутливой форме
сказки «Кто сильнее свистнет». Короче говоря, ясно, что природные эффекты
для живописания разбойничьего свиста были взяты из фонда уже существующих мотивов, причем многое Соловей получил по наследству от сказочно-мифологического Змея.
Но как понимали создатели образа Соловья-разбойника и исполнители былины о нем сам «механизм» действия его свиста, почему они отбирали именно
эти мотивы? Вот вопрос, который теперь выходит для нас на первый план. По
большинству мотивов — волнению вод, сгибанию деревьев, шатанию леса, облетанию листвы — видно, что действие свиста Соловья-разбойника уподоблялось действию сильного ветра. Основанием для этого служило простейшее наблюдение, что свист человека вызывается струйкой выдыхаемого воздуха, а
ветер, в свою очередь, шумит, как живое существо, — ведь и сегодня мы говорим о свисте ветра, вое бури, реве урагана... Дополнительным, но очень важным
фактором была давняя связь понятий ветра и птицы (их древнейшие индоевропейские названия происходят от одного корня со значением «дуть»), что проявлялось в мифологических образах птицы, взмахами своих крыльев рождающей
бурю, или крылатого бога ветра.
Все это подметили еще первые отечественные мифологи, интерпретировавшие в соответствующем духе сам былинный образ. К примеру, А.А. Шифнер
считал противника Ильи Муромца «буревым великаном», А.Н. Афанасьев тоже
был убежден, что «в образе Соловья-разбойника народная фантазия олицетворила демона бурной, грозовой тучи», а Н.И. Кареев задавался вопросом: не
следует ли искать «мифическую подкладку» фигуры Соловья в древнерусском
Стрибоге, который, как полагают (основываясь на выражении из все того же
«Слова»: «ветри, Стрибожи внуци»), мог быть покровителем воздушной стихии?
Думается, однако, что мы не вправе так сильно сближать Соловья-разбойника с существами, олицетворявшими
Удивительно, но факт: главная тайна Соловья-разбойника ученых практически не беспокоила.
Свист Соловья-разбойника описывается в былине трижды. Сначала о страшных последствиях свиста предупреждают Илью черниговцы, затем Соловей
демонстрирует свою мощь, пытаясь остановить богатыря в Брынском лесу, и,
наконец, очевидцами действия свиста и его жертвами становятся киевляне.
Соответственно мы имеем возможность оценить, как соловьиное оружие влияло на природу, строения, людей, а также на коня Ильи Муромца.
Насколько можно сегодня судить об истории текста былины (обоснование
этой реконструкции, интересное только фольклористам, я вынужден буду вся
226 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
кий раз опускать), действие свиста Соловья на природу первоначально описывалось так: земля задрожала, вода взволновалась, леса к земле приклонились.
По-видимому, довольно рано эта картина стала дополняться в вариантах былины близкими по смыслу эффектами: от свиста с кряжей посыпался песок, вода
в реке помутилась, леса зашатались, с деревьев посыпалась листва и т.п.
Все эти мотивы глубоко традиционны. В народной лирике соответствующие
явления символизируют горе, печаль, выступают как «эмоциональная» реакция природы на убийство, войну. С тем же значением использованы они и в
«Слове о полку Игореве»: когда на войско Игоря движутся половцы, «земля
тутнет (гудит)» и «реки мутно текуть», после же поражения русских «древо с
тугою (печалью) к земли преклонилось» и «листвие срони». Земля дрожит, а вода
волнуется при появлении сказочного Змея, при рождении Волха. С деревьев
летят листья, как мы помним, от свиста Змея или черта в шутливой форме
сказки «Кто сильнее свистнет». Короче говоря, ясно, что природные эффекты
для живописания разбойничьего свиста были взяты из фонда уже существующих мотивов, причем многое Соловей получил по наследству от сказочно-мифологического Змея.
Но как понимали создатели образа Соловья-разбойника и исполнители былины о нем сам «механизм» действия его свиста, почему они отбирали именно
эти мотивы? Вот вопрос, который теперь выходит для нас на первый план. По
большинству мотивов — волнению вод, сгибанию деревьев, шатанию леса, облетанию листвы — видно, что действие свиста Соловья-разбойника уподоблялось действию сильного ветра. Основанием для этого служило простейшее наблюдение, что свист человека вызывается струйкой выдыхаемого воздуха, а
ветер, в свою очередь, шумит, как живое существо, — ведь и сегодня мы говорим о свисте ветра, вое бури, реве урагана... Дополнительным, но очень важным
фактором была давняя связь понятий ветра и птицы (их древнейшие индоевропейские названия происходят от одного корня со значением «дуть»), что проявлялось в мифологических образах птицы, взмахами своих крыльев рождающей
бурю, или крылатого бога ветра.
Все это подметили еще первые отечественные мифологи, интерпретировавшие в соответствующем духе сам былинный образ. К примеру, А.А. Шифнер
считал противника Ильи Муромца «буревым великаном», А.Н. Афанасьев тоже
был убежден, что «в образе Соловья-разбойника народная фантазия олицетворила демона бурной, грозовой тучи», а Н.И. Кареев задавался вопросом: не
следует ли искать «мифическую подкладку» фигуры Соловья в древнерусском
Стрибоге, который, как полагают (основываясь на выражении из все того же
«Слова»: «ветри, Стрибожи внуци»), мог быть покровителем воздушной стихии?
Думается, однако, что мы не вправе так сильно сближать Соловья-разбойника с существами, олицетворявшими