ных сил.
Змей обычно летает. У Соловья-разбойника такая способность подразумевается, хотя в сюжете он ее не реализует. В отличие от Змея у Соловья только
одна голова (иначе и мотив поражения в глаз лишился бы смысла), но отсутствие змеиной многоглавости своеобразно компенсировано множеством дубов,
на которых сидит Соловей. Самый явный общий признак — тяготение того и
другого персонажа к реке, которая в сказках тоже зовется Смородиной. После
^убийства сказочного Змея на героя часто нападает змеиха; этот мотив, вероятно, послужил импульсом к созданию соответствующего эпизода былины, когда
кто-то из родственников Соловья (как правило, дочь) пытается отбить его у
Ильи. Есть и другие параллели, вкупе не оставляющие сомнений в «змеиной»
родословной Соловья-разбойника.
Для нас теперь важнее всего определить, восходит ли звуковое оружие Соловья к каким-то способностям Змея. Поначалу такая связь не просматривает
ПОЧЕМУ СОЛОВЕЙ СТАЛ РАЗБОЙНИКОМ? 221
ся. Восточнославянский Змей может проглотить человека, угрожает спалить
его огненным дыханием, вбивает — непонятно чем — своего противника в землю: от свиста Соловья-разбойника все это очень далеко. Правда, перед боем
Змей и богатырь заняты не совсем обычным делом: они выдувают ток, площадку для битвы. «Змей как дунул — где были мхи, болота, стало гладко, как яйцо,
на двенадцать верст».
Этому тоже можно было бы не придавать особого значения, если бы не
постоянные указания на радиус действия Змеиного дуновения, заставляющие
вспомнить, что Соловей-разбойник «бивал свистом за двенадцать верст» (конкретное расстояние, как и в сказках про Змея, варьируется).
Впрочем, и это еще зацепка частная, мало что доказывающая. Ощущение
настоящего «попадания» возникает при обращении к шуточной сказке о споре
Змея (в позднейшей версии — черта) с человеком: кто сильнее свистнет? Змей
свистнул так, что полетели листья с деревьев, а человек едва устоял на ногах;
когда настал его черед, человек велел Змею закрыть глаза, а сам что есть силы
«свистнул» по нему дубиной — и глупый Змей признал свое поражение в споре.
Наконец-то мы встретились со змеиным свистом (в основе которого легко распознается гиперболизированное шипение змеи), причем его последствия тождественны некоторым эффектам свиста Соловья-разбойника.
Попытаемся понять, как возник этот сюжет. Он входит в цикл коротеньких
сюжетов о состязании человека со Змеем (чертом, великаном и т.п.), в своих
истоках отчасти пародирующий «серьезное» змееборчество. Если сказочный
богатырь, воюющий со Змеем всерьез, действительно может поспорить с ним в
силе, то герою пародийных сюжетов всякий раз приходится прибегать к обману,
пользуясь глупостью противника. Например, когда Змей в доказательство своей силы раздавил в руке камень, его соперник — человек сдавил в руке сыр
(или творог), уверяя, что это камень, из которого он выжал воду. Может показаться, что и соревнование в свисте — только пародия на эпизод вроде поочередного выдувания Змеем и богатырем тока. Но зачем тогда понадобилось превращать дуновение в свист? И дубина — оружие совсем не пародийное. Мифологи считают, что в змееборческих сюжетах дубина (палица, булава) богатыря
предшествовала луку или мечу. Так что в пародийной сказочке, на наш взгляд,
отразился еще один, весьма архаичный сюжет, в котором, по-видимому. Змей
пытался погубить героя свистом, а в ответ получил смертельный удар палицей.
Доказать бытование в старину такого сюжета трудно, однако на то, что существовал
Змей обычно летает. У Соловья-разбойника такая способность подразумевается, хотя в сюжете он ее не реализует. В отличие от Змея у Соловья только
одна голова (иначе и мотив поражения в глаз лишился бы смысла), но отсутствие змеиной многоглавости своеобразно компенсировано множеством дубов,
на которых сидит Соловей. Самый явный общий признак — тяготение того и
другого персонажа к реке, которая в сказках тоже зовется Смородиной. После
^убийства сказочного Змея на героя часто нападает змеиха; этот мотив, вероятно, послужил импульсом к созданию соответствующего эпизода былины, когда
кто-то из родственников Соловья (как правило, дочь) пытается отбить его у
Ильи. Есть и другие параллели, вкупе не оставляющие сомнений в «змеиной»
родословной Соловья-разбойника.
Для нас теперь важнее всего определить, восходит ли звуковое оружие Соловья к каким-то способностям Змея. Поначалу такая связь не просматривает
ПОЧЕМУ СОЛОВЕЙ СТАЛ РАЗБОЙНИКОМ? 221
ся. Восточнославянский Змей может проглотить человека, угрожает спалить
его огненным дыханием, вбивает — непонятно чем — своего противника в землю: от свиста Соловья-разбойника все это очень далеко. Правда, перед боем
Змей и богатырь заняты не совсем обычным делом: они выдувают ток, площадку для битвы. «Змей как дунул — где были мхи, болота, стало гладко, как яйцо,
на двенадцать верст».
Этому тоже можно было бы не придавать особого значения, если бы не
постоянные указания на радиус действия Змеиного дуновения, заставляющие
вспомнить, что Соловей-разбойник «бивал свистом за двенадцать верст» (конкретное расстояние, как и в сказках про Змея, варьируется).
Впрочем, и это еще зацепка частная, мало что доказывающая. Ощущение
настоящего «попадания» возникает при обращении к шуточной сказке о споре
Змея (в позднейшей версии — черта) с человеком: кто сильнее свистнет? Змей
свистнул так, что полетели листья с деревьев, а человек едва устоял на ногах;
когда настал его черед, человек велел Змею закрыть глаза, а сам что есть силы
«свистнул» по нему дубиной — и глупый Змей признал свое поражение в споре.
Наконец-то мы встретились со змеиным свистом (в основе которого легко распознается гиперболизированное шипение змеи), причем его последствия тождественны некоторым эффектам свиста Соловья-разбойника.
Попытаемся понять, как возник этот сюжет. Он входит в цикл коротеньких
сюжетов о состязании человека со Змеем (чертом, великаном и т.п.), в своих
истоках отчасти пародирующий «серьезное» змееборчество. Если сказочный
богатырь, воюющий со Змеем всерьез, действительно может поспорить с ним в
силе, то герою пародийных сюжетов всякий раз приходится прибегать к обману,
пользуясь глупостью противника. Например, когда Змей в доказательство своей силы раздавил в руке камень, его соперник — человек сдавил в руке сыр
(или творог), уверяя, что это камень, из которого он выжал воду. Может показаться, что и соревнование в свисте — только пародия на эпизод вроде поочередного выдувания Змеем и богатырем тока. Но зачем тогда понадобилось превращать дуновение в свист? И дубина — оружие совсем не пародийное. Мифологи считают, что в змееборческих сюжетах дубина (палица, булава) богатыря
предшествовала луку или мечу. Так что в пародийной сказочке, на наш взгляд,
отразился еще один, весьма архаичный сюжет, в котором, по-видимому. Змей
пытался погубить героя свистом, а в ответ получил смертельный удар палицей.
Доказать бытование в старину такого сюжета трудно, однако на то, что существовал