отпор. Деятельность Соловья являлась разбоем скорее в общегосударственном, нежели криминальном смысле, так что искать в ней отголоски политических баталий Древней Руси вполне оправданно.
В конце XIX в. В.Ф. Миллер, будущий академик, обратил внимание на
деталь, мимо которой проходили ученые как до, так и после него. Курьезно, но
и сам Миллер, увлекшись позднее изучением исторической основы былин, в
том числе и былины о Соловье-разбойнике, к своему наблюдению уже не возвращался. А жаль. Оно способно стать тем кончиком нити, потянув за который,
можно постепенно распутать если и не весь клубок загадок образа Соловья, то,
во всяком случае, его немалую часть.
Вот над чем задумался Миллер: «Илья, по-видимому, не желает убить Соловья, а между тем пускает ему стрелу в глаз — в одно из самых уязвимых мест.
Былины говорят даже, что стрела вышибла Соловью правое око с косицею или
вышла в левое ухо, за чем, казалось бы, должна последовать немедленная смерть.
Это стреляние в глаз, однако без цели убить, представляется нам странным».
Противоестественность ситуации, добавлю, почувствовал не только ученый.
220 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
Несколько исполнителей былины, а также переписчиков повести о Соловьеразбойнике сделали одну и ту же примечательную ошибку: сообщили, что Илья
Муромец убил Соловья при первой встрече, хотя далее в их текстах разбойник
как ни в чем не бывало разговаривает, свистит и т.п. Столь сильной оказалась
подсознательная уверенность, что богатырский выстрел в глаз должен быть
смертелен...
Разгадка этого парадокса, найденная Миллером, проста и правдоподобна.
«Нам кажется, — писал он, — что в стрелянии именно в глаз нужно видеть
survival (пережиток. — Авт.) того сказочного мотива, что для некоторых чудовищных или вообще исключительных существ смерть возможна под условием
поражения только одного определенного места на теле». Действительно, в эпосах народов мира единственным уязвимым местом противника главного героя
иногда является глаз. Но даже если соответствующий мотив в былине знаменовал собой лишь богатырскую меткость стрельбы и ничего больше, все равно
выстрел в глаз предполагает смерть, и, таким образом, В.Ф. Миллеру удалось
нащупать в сюжете былины о Соловье-разбойнике след другого, более старого
сюжета с несколько иной логикой противоборства.
Опираясь на это наблюдение, можно представить себе следующее. Как и у
других народов, у восточных славян издревле существовало сказание о победе
некоего героя над мифологическим чудовищем. Выехал этот герой на схватку с
непобедимым прежде врагом, выдержал его атаку и убил стрелою в глаз. Не
исключено, что завершалось сказание так же, как и некоторые другие прозаические тексты: герой разрубил тело грозного Соловья на кусочки, и они превратились в безобидных соловьев.
Позднее древний сюжет использовали для создания былины на куда более
актуальную тему борьбы за целостность Русского государства. Героя сделали
крестьянином из Муромской земли, его противник Соловей стал олицетворением сепаратистов-вятичей, был добавлен эпизод с освобождением Чернигова.
Короче и упрощенно говоря, былинный Соловей-разбойник — это миф, одетый в исторические одежды, и фантастическая сущность образа сложилась в
недрах мифологии. Посмотрим теперь, что способен прибавить к пониманию
его анализ с этих позиций.
Безусловно, правы те, кто возводит сюжет о Соловье к общеиндоевропейскому мифу о борьбе со Змеем, изначально — воплощением опасных для человека природ
В конце XIX в. В.Ф. Миллер, будущий академик, обратил внимание на
деталь, мимо которой проходили ученые как до, так и после него. Курьезно, но
и сам Миллер, увлекшись позднее изучением исторической основы былин, в
том числе и былины о Соловье-разбойнике, к своему наблюдению уже не возвращался. А жаль. Оно способно стать тем кончиком нити, потянув за который,
можно постепенно распутать если и не весь клубок загадок образа Соловья, то,
во всяком случае, его немалую часть.
Вот над чем задумался Миллер: «Илья, по-видимому, не желает убить Соловья, а между тем пускает ему стрелу в глаз — в одно из самых уязвимых мест.
Былины говорят даже, что стрела вышибла Соловью правое око с косицею или
вышла в левое ухо, за чем, казалось бы, должна последовать немедленная смерть.
Это стреляние в глаз, однако без цели убить, представляется нам странным».
Противоестественность ситуации, добавлю, почувствовал не только ученый.
220 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
Несколько исполнителей былины, а также переписчиков повести о Соловьеразбойнике сделали одну и ту же примечательную ошибку: сообщили, что Илья
Муромец убил Соловья при первой встрече, хотя далее в их текстах разбойник
как ни в чем не бывало разговаривает, свистит и т.п. Столь сильной оказалась
подсознательная уверенность, что богатырский выстрел в глаз должен быть
смертелен...
Разгадка этого парадокса, найденная Миллером, проста и правдоподобна.
«Нам кажется, — писал он, — что в стрелянии именно в глаз нужно видеть
survival (пережиток. — Авт.) того сказочного мотива, что для некоторых чудовищных или вообще исключительных существ смерть возможна под условием
поражения только одного определенного места на теле». Действительно, в эпосах народов мира единственным уязвимым местом противника главного героя
иногда является глаз. Но даже если соответствующий мотив в былине знаменовал собой лишь богатырскую меткость стрельбы и ничего больше, все равно
выстрел в глаз предполагает смерть, и, таким образом, В.Ф. Миллеру удалось
нащупать в сюжете былины о Соловье-разбойнике след другого, более старого
сюжета с несколько иной логикой противоборства.
Опираясь на это наблюдение, можно представить себе следующее. Как и у
других народов, у восточных славян издревле существовало сказание о победе
некоего героя над мифологическим чудовищем. Выехал этот герой на схватку с
непобедимым прежде врагом, выдержал его атаку и убил стрелою в глаз. Не
исключено, что завершалось сказание так же, как и некоторые другие прозаические тексты: герой разрубил тело грозного Соловья на кусочки, и они превратились в безобидных соловьев.
Позднее древний сюжет использовали для создания былины на куда более
актуальную тему борьбы за целостность Русского государства. Героя сделали
крестьянином из Муромской земли, его противник Соловей стал олицетворением сепаратистов-вятичей, был добавлен эпизод с освобождением Чернигова.
Короче и упрощенно говоря, былинный Соловей-разбойник — это миф, одетый в исторические одежды, и фантастическая сущность образа сложилась в
недрах мифологии. Посмотрим теперь, что способен прибавить к пониманию
его анализ с этих позиций.
Безусловно, правы те, кто возводит сюжет о Соловье к общеиндоевропейскому мифу о борьбе со Змеем, изначально — воплощением опасных для человека природ