а.
Каштанка стушевался от столь неожиданного доверия, враз утратив
всегдашнюю привычку ерничать.
- Да, еще очки. Оправа золотая. О каких пустяках я говорю?! Простите.
Но все равно, возьмите.
- Бросьте вы, доктор! Нехай меня казнят-отправлю! Хотите: я вам свой
гнпднпк дам, а вы мне - свой шикарный макинтош?
Доктор закашлялся, благодарно улыбнулся взволнованному вору. Затем,
худой и узкоплечий, он протолкнулся сквозь бандеровцев, осторожно похлопав
по плечу самого широкого из них, загородившего ему путь:
- Разрешите.
- ...Я знаю, кто "петуха" пустил! Здесь они, поджигатели! - громко
произнес до сих пор напряженно молчавший секретарь парткома колхоза "Путь
Ильича" на Херсонщине Шпаковский, подарив Упорову осатанелый взгляд. Тот
догадался - секретаря ничем не остановишь, его надо только убить. Еще он
знал-это придется сделать ему самому. И постарался успокоиться, объяснить
себе-выбора нет, так хоть кто-то спасется из тех, кого ты вел за собой на
поджог. Прилив решимости очистил голову от посторонних мыслей.
- Гражданин начальник! - раздался впереди знакомый голос доктора из
Ленинграда.
- Ну, шо тоби, шо, голуба? За гробиком пришел, купаться не хочешь! -
ухмыляясь, шутил Стадник, однако, послушав доктора, сменил тон:-Шо-шо? Эй,
куды прешься! Сдурив, падла чахоточная! Ты пиджог?!
Этап заволновался. Зэкн начали подниматься на носки, чтобы разглядеть
поджигателя.
- Вылез сам! Не менжапулся! Из воров, поди?
- Тю, придурок, не видишь разве-политический.
Из интеллигентов.
- Кирова им мало-лагерь спалили!
Доктор стоял перед Стадником, смущаясь общего внимания, комкая в руке
забрызганный кровью платок.
- Вы так и доложите кому следует. Столыпин Федор Федорович поджег весь
этот ужас лично. А я пошел...
- Куда ты пошел, козявка?! - ошалел от нахальства зэка старшина.
- В побег! - крикнул доктор и опять задохнулся кашлем.
- Застрелю, - благодушно улыбнулся Стадник, - чтоб собакп не разорвали.
Так что вертайся в строй, я майора кликну. Марш в строй, гнида!
Доктор с выдохом толкнул в грудь старшину обеими руками и побежал к
завалившемуся проволочному заграждению, ходульной трусцой смешно
выбрасывая перед собой непослушные ноги.
- Стоп! - заорал рассвирепевший Стадник, поглядел на этап и снова
крикнул: - Стреляю!
Доктор быстро выбился из сил, едва шевелил ногами. Он повернулся в тот
момент, когда успокоившийся старшина поднес к плечу приклад автомата...
Доктор хотел что-то крикнуть, но пуля пришла чуть раньше.
Доктор медленно поплыл к земле, развернулся спиной к стрелку, сделал
шаг вперед и, получив еще одну пулю, шлепнулся лицом в колымскую землю.
Упоров позавидовал доктору. В тот, неожиданный для всех момент такой
скорый, вроде бы безболезненный конец виделся ему идеальным вариантом
избавления от холода, голода и дурных надежд. Все равно когда-нибудь убьют
или зарежут, так ведь пока дождешься того, ого-го как намучаешься! И,
взглянув на человека, так подумалось-укравшего его пулю, зэк вдруг сказал
себе: "Дурак!", внутренне содрогнулся, почувствовал или увидел маету
расставания души с телом. Она была застрелена вместе с доктором, она
кричала в каждой клетке своего остывающего дома, надеялась, не хотела с
ним расставаться. Ей было страшно, потому что страшно было ему, даже без
пули меж лопаток...
"Всему свое время, - Упоров закрыл глаза, чтобы не видеть жуткого
прощания. - Твое еще не пришло..."
- Шпаковский! - позвал посур
Каштанка стушевался от столь неожиданного доверия, враз утратив
всегдашнюю привычку ерничать.
- Да, еще очки. Оправа золотая. О каких пустяках я говорю?! Простите.
Но все равно, возьмите.
- Бросьте вы, доктор! Нехай меня казнят-отправлю! Хотите: я вам свой
гнпднпк дам, а вы мне - свой шикарный макинтош?
Доктор закашлялся, благодарно улыбнулся взволнованному вору. Затем,
худой и узкоплечий, он протолкнулся сквозь бандеровцев, осторожно похлопав
по плечу самого широкого из них, загородившего ему путь:
- Разрешите.
- ...Я знаю, кто "петуха" пустил! Здесь они, поджигатели! - громко
произнес до сих пор напряженно молчавший секретарь парткома колхоза "Путь
Ильича" на Херсонщине Шпаковский, подарив Упорову осатанелый взгляд. Тот
догадался - секретаря ничем не остановишь, его надо только убить. Еще он
знал-это придется сделать ему самому. И постарался успокоиться, объяснить
себе-выбора нет, так хоть кто-то спасется из тех, кого ты вел за собой на
поджог. Прилив решимости очистил голову от посторонних мыслей.
- Гражданин начальник! - раздался впереди знакомый голос доктора из
Ленинграда.
- Ну, шо тоби, шо, голуба? За гробиком пришел, купаться не хочешь! -
ухмыляясь, шутил Стадник, однако, послушав доктора, сменил тон:-Шо-шо? Эй,
куды прешься! Сдурив, падла чахоточная! Ты пиджог?!
Этап заволновался. Зэкн начали подниматься на носки, чтобы разглядеть
поджигателя.
- Вылез сам! Не менжапулся! Из воров, поди?
- Тю, придурок, не видишь разве-политический.
Из интеллигентов.
- Кирова им мало-лагерь спалили!
Доктор стоял перед Стадником, смущаясь общего внимания, комкая в руке
забрызганный кровью платок.
- Вы так и доложите кому следует. Столыпин Федор Федорович поджег весь
этот ужас лично. А я пошел...
- Куда ты пошел, козявка?! - ошалел от нахальства зэка старшина.
- В побег! - крикнул доктор и опять задохнулся кашлем.
- Застрелю, - благодушно улыбнулся Стадник, - чтоб собакп не разорвали.
Так что вертайся в строй, я майора кликну. Марш в строй, гнида!
Доктор с выдохом толкнул в грудь старшину обеими руками и побежал к
завалившемуся проволочному заграждению, ходульной трусцой смешно
выбрасывая перед собой непослушные ноги.
- Стоп! - заорал рассвирепевший Стадник, поглядел на этап и снова
крикнул: - Стреляю!
Доктор быстро выбился из сил, едва шевелил ногами. Он повернулся в тот
момент, когда успокоившийся старшина поднес к плечу приклад автомата...
Доктор хотел что-то крикнуть, но пуля пришла чуть раньше.
Доктор медленно поплыл к земле, развернулся спиной к стрелку, сделал
шаг вперед и, получив еще одну пулю, шлепнулся лицом в колымскую землю.
Упоров позавидовал доктору. В тот, неожиданный для всех момент такой
скорый, вроде бы безболезненный конец виделся ему идеальным вариантом
избавления от холода, голода и дурных надежд. Все равно когда-нибудь убьют
или зарежут, так ведь пока дождешься того, ого-го как намучаешься! И,
взглянув на человека, так подумалось-укравшего его пулю, зэк вдруг сказал
себе: "Дурак!", внутренне содрогнулся, почувствовал или увидел маету
расставания души с телом. Она была застрелена вместе с доктором, она
кричала в каждой клетке своего остывающего дома, надеялась, не хотела с
ним расставаться. Ей было страшно, потому что страшно было ему, даже без
пули меж лопаток...
"Всему свое время, - Упоров закрыл глаза, чтобы не видеть жуткого
прощания. - Твое еще не пришло..."
- Шпаковский! - позвал посур