нос, ответил,
сам глубоко погруженный в свои слова:
- Пока не скажу. Хороший мент намекнул - большое дело нащупали по
наколке нашего человека. Тут ничего не поделаешь: они всегда были, еще
больше будет. Ну, да ты себе голову не ломай -чистый ведь, как царская
невеста.
- Обыск-то в моей бригаде!
Упоров почти не сомневался, чья эта работа, Никанор Евстафьевич тоже
знал, потому имя подозреваемого не произносилось вслух. Они ненавидели
Морабели одним чувством, однако каждый по-своему его боялся.
- Бог с ними, со злодеями. Я тебе, Вадим, селедку достал с голой
лярвой. Русалочка, хвост - вместо задницы. Иностранной работы штучка.
- Спасибо, Никанор Евстафьевич!
- Еще чего?! Радуюсь по-стариковски за молодое ваше счастье. Чо Никанор
видел в своей жизни? Если любовь, то у педерастов, свадьбу опять же меж
имя.
Срам один, насмешка над Святым делом продолжения рода человеческого.
Може, эта власть свой род выводит?
До конца рабочей смены они уже не расставались и в жилзону шли рядом.
Дорога, а вместе с ней гудящая приглушенная голосами колонна заключенных
обогнули заросшее густой травой озеро. Трава захватила всю его темную,
глянцевую поверхность, но на средине, где глубина была большой, сохранился
свободный пятачок, вытянутый в продолговатый эллипс. На нем резвились
молодые чирки с прямыми шеями.
- Крохалей нынче совсем не видать, - посетовал Дьяков. - Бьют,
вурдалаки, без всяких сроков еще по их любовной поре. Разве это мыслимо?!
После повернул голову в сторону шагающего по левую руку Калаянова и
добавил:
Передай, Зяма, всем: в поганом виде их видеть не желательно. Понял меня?
Он произносит это как-то особенно весомо, и всякое возражение или
дополнение кажутся излишними...
- Кто отвечает за посуду? - заговорщицки спросил Фунт, когда одетые во
все лучшее, что игралось в семнадцатитысячной зоне, члены передовой
бригады стояли на растоптанной автомобилями дороге, придирчиво выбирая
место для начищенных прохорей и ботинок.
- Ну, я! - откликнулся Зяма, колесом разворачивая к Граматчикову грудь,
затянутую в полосатый жилет.
- Стаканы настоящие имеются?
- Восемь граненых для особопрнближенных к известной вам особе. Один из
них мой.
- Мой! - нелюбезно поправил Фунт, показав Калаянову кулак.
- Это еще почему?! - на всякий случай скрипнув зубами, не надеясь на
успех столь незначительного проявления твердости духа, спрашивает Зяма.
- Три последних года во сне пью из настоящего стакана.
- И не напился?
- Шо за базар? - донесся сбоку ленивый голос старшины Холобудько. - Вам
доверия оказана, а вы - про стаканы тол завели.
- Ты еще здесь тусуешься, Егорыч? - удивленно посмотрел на охранника
Никанор Евстафьевич, доселе вроде бы его не замечавший.
- Где ж мне быть, Никанор? Сказано сопровождать, я и сопровождаю.
- Вам это надо?! - спрятав за кромки жилета большие пальцы, вмешался
Зяма. - Идите к законной жене, совершите с ней законный акт по скользящему
графику.
Очень прогрессивно.
- Мне, гражданин жид, до пенсии полчасика осталось. Не до актов...
- Ну, что за человек такой бесцельный, - оскалился счастливый Ключик. -
С родной бабой жить не хочет! Лишь бы покараулить. Феликс Мундеевич на
этом деле чахотку схватил.
- Товарищ Холобудько, дайте мне пистолет, я их покараулю.
Зяма решительно протянул руку.
- А это видел?!
Холобудько показал ему жирный кукиш.
- Кому не доверяете, товарищ Холобудько?! Мы ЧК организ
сам глубоко погруженный в свои слова:
- Пока не скажу. Хороший мент намекнул - большое дело нащупали по
наколке нашего человека. Тут ничего не поделаешь: они всегда были, еще
больше будет. Ну, да ты себе голову не ломай -чистый ведь, как царская
невеста.
- Обыск-то в моей бригаде!
Упоров почти не сомневался, чья эта работа, Никанор Евстафьевич тоже
знал, потому имя подозреваемого не произносилось вслух. Они ненавидели
Морабели одним чувством, однако каждый по-своему его боялся.
- Бог с ними, со злодеями. Я тебе, Вадим, селедку достал с голой
лярвой. Русалочка, хвост - вместо задницы. Иностранной работы штучка.
- Спасибо, Никанор Евстафьевич!
- Еще чего?! Радуюсь по-стариковски за молодое ваше счастье. Чо Никанор
видел в своей жизни? Если любовь, то у педерастов, свадьбу опять же меж
имя.
Срам один, насмешка над Святым делом продолжения рода человеческого.
Може, эта власть свой род выводит?
До конца рабочей смены они уже не расставались и в жилзону шли рядом.
Дорога, а вместе с ней гудящая приглушенная голосами колонна заключенных
обогнули заросшее густой травой озеро. Трава захватила всю его темную,
глянцевую поверхность, но на средине, где глубина была большой, сохранился
свободный пятачок, вытянутый в продолговатый эллипс. На нем резвились
молодые чирки с прямыми шеями.
- Крохалей нынче совсем не видать, - посетовал Дьяков. - Бьют,
вурдалаки, без всяких сроков еще по их любовной поре. Разве это мыслимо?!
После повернул голову в сторону шагающего по левую руку Калаянова и
добавил:
Передай, Зяма, всем: в поганом виде их видеть не желательно. Понял меня?
Он произносит это как-то особенно весомо, и всякое возражение или
дополнение кажутся излишними...
- Кто отвечает за посуду? - заговорщицки спросил Фунт, когда одетые во
все лучшее, что игралось в семнадцатитысячной зоне, члены передовой
бригады стояли на растоптанной автомобилями дороге, придирчиво выбирая
место для начищенных прохорей и ботинок.
- Ну, я! - откликнулся Зяма, колесом разворачивая к Граматчикову грудь,
затянутую в полосатый жилет.
- Стаканы настоящие имеются?
- Восемь граненых для особопрнближенных к известной вам особе. Один из
них мой.
- Мой! - нелюбезно поправил Фунт, показав Калаянову кулак.
- Это еще почему?! - на всякий случай скрипнув зубами, не надеясь на
успех столь незначительного проявления твердости духа, спрашивает Зяма.
- Три последних года во сне пью из настоящего стакана.
- И не напился?
- Шо за базар? - донесся сбоку ленивый голос старшины Холобудько. - Вам
доверия оказана, а вы - про стаканы тол завели.
- Ты еще здесь тусуешься, Егорыч? - удивленно посмотрел на охранника
Никанор Евстафьевич, доселе вроде бы его не замечавший.
- Где ж мне быть, Никанор? Сказано сопровождать, я и сопровождаю.
- Вам это надо?! - спрятав за кромки жилета большие пальцы, вмешался
Зяма. - Идите к законной жене, совершите с ней законный акт по скользящему
графику.
Очень прогрессивно.
- Мне, гражданин жид, до пенсии полчасика осталось. Не до актов...
- Ну, что за человек такой бесцельный, - оскалился счастливый Ключик. -
С родной бабой жить не хочет! Лишь бы покараулить. Феликс Мундеевич на
этом деле чахотку схватил.
- Товарищ Холобудько, дайте мне пистолет, я их покараулю.
Зяма решительно протянул руку.
- А это видел?!
Холобудько показал ему жирный кукиш.
- Кому не доверяете, товарищ Холобудько?! Мы ЧК организ