открытой двери в кабину, а уже оттуда спрыгнул на землю и сел прямо
напротив Рэкса, чем несколько ошарашил и его, и всех вокруг.
- Я обращаюсь к тебе как Животное к Животному! - прямо сказал я Рэксу.
-- Ты наконец это можешь понять, кретин ты зацикленный?!
- Если ты будешь оскорблять меня при исполнении служебных обязанностей,
я задам тебе трепку, - строго сказал Рэкс.
- И останешься минимум без одного глаза, - пообещал я ему. - За это я
тебе отвечаю. Да еще и морду располосую так, что тебя никто не узнает. А
кому в полиции нужна одноглазая Собака? Вот тут-то тебя точно вышибут пинком
под хвост с государственной службы. Тем более, что свои прямые служебные
обязанности ты исполнять отказываешься. Шлемазл!..
Это всегда так Шура Плоткин говорил, когда сталкивался с каким-нибудь
абсолютно умственноотсталым типом. Причем, насколько я понял, Шура и сам не
знал, что такое "Шлемазл". Однажды он сказал мне, что это было любимое
ругательство его бабушки. И оно ему еще в детстве очень понравилось.
Понравилось, как звучит.
- Шлемазл... - с разными интонациями повторял Шура. - Шлемазл!.. Нет, в
этом что-то есть... Ты слышишь, Мартынчик? Шлемазл - и этим все сказано!
Одним глазом я следил за этим вонючим Рэксом - чтобы он меня сдуру не
цапнул, а вторым поглядывал на Водилу и видел, что наш грузовик уже прочно
стоит на новом колесе, простреленное валяется рядом, а Водила убирает
инструмент в железный ящик с ручками.
Я решил сделать последнюю попытку:
- Послушай, шлемазл! - сказал я этому Рэксу. - У тебя хоть с твоим
Шефом есть Контакт?
- Какой еще "контакт"?
- Телепатический, - терпеливо объяснил я.
- А что это такое?
- Ну, Он тебя понимает?
- Нам достаточно того, что я Его понимаю. Он приказывает, я делаю. А
больше нам ничего не положено.
- Но ты можешь рассказать ему все, что я тебе говорил? -- продолжал
допытываться я.
- Стану я ему забивать голову всякими Кошачьими бреднями!
Вот тут я унизился до того, что не вмазал ему по рылу за такую в высшей
степени оскорбительную фразу, а покорно попросил еще раз:
- Может быть, Ему это не покажется такими уж бреднями. Попробуй,
Рэксик, а?..
- Какой я тебе еще "Рэксик"?! Ты как разговариваешь с полицией?! -
вдруг зарычал этот болван и рванулся ко мне.
Я сходу врезал ему пару раз по харе когтями и мгновенно очутился на
крыше кабины.
- Эй, Кыся! Ты чего собачку обижаешь? - крикнул мне Водила.
Впервые в жизни мне дико захотелось выругаться страшным Человеческим
матом! И чем грязнее - тем лучше... Мне захотелось выплеснуть на голову этой
тупой полицейской Псине поток всех возможных и невозможных Людских матерных
слов в самых чудовищных и тошнотворных комбинациях, которые я когда-либо
слышал у нас в России!
Но матюги так и застряли у меня в глотке, потому что полицейские
сказали всем "Гуте райзе!" - что-то вроде "Счастливого пути...", втащили
своего озверевшего болвана Рэкса в машину и уехали. А мы с Водилой остались
нос к носу с Лысым и Аликом. Вот когда я понял, что нам с Водилой надеяться
не на кого! Если мы не спасем себя сами, нас никто не спасет. Тем более, что
в руке у Алика снова появился его большой пистолет. Неожиданно в моей голове
вдруг возник негромкий голос Водилы: "Не психуй, Кыся. Не дергайся.
Как-нибудь выгребемся. Ты там све
напротив Рэкса, чем несколько ошарашил и его, и всех вокруг.
- Я обращаюсь к тебе как Животное к Животному! - прямо сказал я Рэксу.
-- Ты наконец это можешь понять, кретин ты зацикленный?!
- Если ты будешь оскорблять меня при исполнении служебных обязанностей,
я задам тебе трепку, - строго сказал Рэкс.
- И останешься минимум без одного глаза, - пообещал я ему. - За это я
тебе отвечаю. Да еще и морду располосую так, что тебя никто не узнает. А
кому в полиции нужна одноглазая Собака? Вот тут-то тебя точно вышибут пинком
под хвост с государственной службы. Тем более, что свои прямые служебные
обязанности ты исполнять отказываешься. Шлемазл!..
Это всегда так Шура Плоткин говорил, когда сталкивался с каким-нибудь
абсолютно умственноотсталым типом. Причем, насколько я понял, Шура и сам не
знал, что такое "Шлемазл". Однажды он сказал мне, что это было любимое
ругательство его бабушки. И оно ему еще в детстве очень понравилось.
Понравилось, как звучит.
- Шлемазл... - с разными интонациями повторял Шура. - Шлемазл!.. Нет, в
этом что-то есть... Ты слышишь, Мартынчик? Шлемазл - и этим все сказано!
Одним глазом я следил за этим вонючим Рэксом - чтобы он меня сдуру не
цапнул, а вторым поглядывал на Водилу и видел, что наш грузовик уже прочно
стоит на новом колесе, простреленное валяется рядом, а Водила убирает
инструмент в железный ящик с ручками.
Я решил сделать последнюю попытку:
- Послушай, шлемазл! - сказал я этому Рэксу. - У тебя хоть с твоим
Шефом есть Контакт?
- Какой еще "контакт"?
- Телепатический, - терпеливо объяснил я.
- А что это такое?
- Ну, Он тебя понимает?
- Нам достаточно того, что я Его понимаю. Он приказывает, я делаю. А
больше нам ничего не положено.
- Но ты можешь рассказать ему все, что я тебе говорил? -- продолжал
допытываться я.
- Стану я ему забивать голову всякими Кошачьими бреднями!
Вот тут я унизился до того, что не вмазал ему по рылу за такую в высшей
степени оскорбительную фразу, а покорно попросил еще раз:
- Может быть, Ему это не покажется такими уж бреднями. Попробуй,
Рэксик, а?..
- Какой я тебе еще "Рэксик"?! Ты как разговариваешь с полицией?! -
вдруг зарычал этот болван и рванулся ко мне.
Я сходу врезал ему пару раз по харе когтями и мгновенно очутился на
крыше кабины.
- Эй, Кыся! Ты чего собачку обижаешь? - крикнул мне Водила.
Впервые в жизни мне дико захотелось выругаться страшным Человеческим
матом! И чем грязнее - тем лучше... Мне захотелось выплеснуть на голову этой
тупой полицейской Псине поток всех возможных и невозможных Людских матерных
слов в самых чудовищных и тошнотворных комбинациях, которые я когда-либо
слышал у нас в России!
Но матюги так и застряли у меня в глотке, потому что полицейские
сказали всем "Гуте райзе!" - что-то вроде "Счастливого пути...", втащили
своего озверевшего болвана Рэкса в машину и уехали. А мы с Водилой остались
нос к носу с Лысым и Аликом. Вот когда я понял, что нам с Водилой надеяться
не на кого! Если мы не спасем себя сами, нас никто не спасет. Тем более, что
в руке у Алика снова появился его большой пистолет. Неожиданно в моей голове
вдруг возник негромкий голос Водилы: "Не психуй, Кыся. Не дергайся.
Как-нибудь выгребемся. Ты там све