изо всех сил наивно
старался сделать все, чтобы не было ни обидно, ни стыдно за "свою державу",
- мы никогда с ним не задумывались об отъезде из этой страны.
Хотя я знал, что круг Шуриных и моих друзей, - и евреев, и русских, а
также их Котов и Кошек - катастрофически таял буквально с каждым днем.
Последние пару лет мой Шура чуть не спился с этими навсегдашними проводами,
очень похожими на похороны. Я однажды видел похороны в Комарово. Более
грустного и фальшивого зрелища никогда не встречал...
- Как тебе автобанчик, Кыся? - гордо спросил меня Водила так, будто он
- хозяин этого автобана, и автобан - его любимое детище. Вообще-то, если
вдуматься, наверное, так оно и есть. В ответ я только потерся носом о его
плечо, благо мне было удобно это сделать - я сидел высоко, на спинке
пассажирского сиденья, чтобы видеть мчащуюся навстречу нам дорогу. Кроме
всего, я хорошо помнил слова Рудольфа о том, что от самого Киля за нами
пойдет микроавтобус "Тойота" с мюнхенскими номерами "М-СН...", цифры я не
запомнил, так как все равно не умею их читать. Поведет "Тойоту" тот самый
Профи, который здорово
умеет убивать Людей. О чем мне сказал Рудик со слов Бармена. Вот я и
взгромоздился на спинку пассажирского кресла, чтобы в в боковом зеркале
видеть, когда к нам пристроится эта "Тойота".
- Ну, Кыся, ты дал в порту стружку!.. - вдруг расхохотался Водила и
стал в который раз очень матерно пересказывать мне все, что я знал гораздо
лучше него.
Признаться честно, я не слушал Водилу. Я следил за идущим перед нами
грузовиком Лысого и поглядывал в правое выносное зеркало величиной с Большую
Советскую Энциклопедию в надежде во время увидеть ту самую жутковатую
"Тойоту".
Была еще и вторая причина, почему я был так невнимателен к рассказу
Водилы. Я все думал, какого черта российские Люди так уснащают свои устные
(а Шура говорил, что сейчас и письменные) рассказы таким количеством
ругательств, что иногда на слуху остается один мат, в котором исчезают и
сюжет, и идея повествования. А многие общественные или политические деятели
даже с трибун матерятся. Чтобы быть, так сказать, "ближе к Народу".
Естественно, это не мои Котовые умозаключения. Я так прекрасно
нахватался от Шуры Плоткина, что иногда его мысли и соображения на тот или
иной счет автоматически начинаю считать своими. Не потому, что тщеславно
хочу присвоить его идею, а только потому, что я с ним совершенно согласен.
Однако, это вовсе не значит, что я согласен с Шурой во всем. Да и Шура на
этот счет не очень-то обольщается. Он очень хорошо чувствует, когда мне
что-то не нравится. Кстати, по поводу того же мата. Несмотря на всю свою
интеллигентность, Шура пользуется матом достаточно часто и свободно. Хотя у
него прекрасный словарный запас и без этого. Но я заметил, что в так
называемой интеллектуальной среде мат считается неким шиком! Дескать, вот
какая у меня речевая палитра. Могу так, а могу и эдак!.. Но у большинства
Шуриных приятелей и приятельниц по университету, по редакции, по Союзу
журналистов мат звучит и выглядит в их речи достаточно нелепо. Ну, например,
как если бы женщина к вечернему платью, пахнущему дорогими французскими
духами, напялила бы вонючие солдатские кирзовые сапоги! Я привел этот пример
не потому, что у нас есть французские духи, а потому, что у нас есть
старался сделать все, чтобы не было ни обидно, ни стыдно за "свою державу",
- мы никогда с ним не задумывались об отъезде из этой страны.
Хотя я знал, что круг Шуриных и моих друзей, - и евреев, и русских, а
также их Котов и Кошек - катастрофически таял буквально с каждым днем.
Последние пару лет мой Шура чуть не спился с этими навсегдашними проводами,
очень похожими на похороны. Я однажды видел похороны в Комарово. Более
грустного и фальшивого зрелища никогда не встречал...
- Как тебе автобанчик, Кыся? - гордо спросил меня Водила так, будто он
- хозяин этого автобана, и автобан - его любимое детище. Вообще-то, если
вдуматься, наверное, так оно и есть. В ответ я только потерся носом о его
плечо, благо мне было удобно это сделать - я сидел высоко, на спинке
пассажирского сиденья, чтобы видеть мчащуюся навстречу нам дорогу. Кроме
всего, я хорошо помнил слова Рудольфа о том, что от самого Киля за нами
пойдет микроавтобус "Тойота" с мюнхенскими номерами "М-СН...", цифры я не
запомнил, так как все равно не умею их читать. Поведет "Тойоту" тот самый
Профи, который здорово
умеет убивать Людей. О чем мне сказал Рудик со слов Бармена. Вот я и
взгромоздился на спинку пассажирского кресла, чтобы в в боковом зеркале
видеть, когда к нам пристроится эта "Тойота".
- Ну, Кыся, ты дал в порту стружку!.. - вдруг расхохотался Водила и
стал в который раз очень матерно пересказывать мне все, что я знал гораздо
лучше него.
Признаться честно, я не слушал Водилу. Я следил за идущим перед нами
грузовиком Лысого и поглядывал в правое выносное зеркало величиной с Большую
Советскую Энциклопедию в надежде во время увидеть ту самую жутковатую
"Тойоту".
Была еще и вторая причина, почему я был так невнимателен к рассказу
Водилы. Я все думал, какого черта российские Люди так уснащают свои устные
(а Шура говорил, что сейчас и письменные) рассказы таким количеством
ругательств, что иногда на слуху остается один мат, в котором исчезают и
сюжет, и идея повествования. А многие общественные или политические деятели
даже с трибун матерятся. Чтобы быть, так сказать, "ближе к Народу".
Естественно, это не мои Котовые умозаключения. Я так прекрасно
нахватался от Шуры Плоткина, что иногда его мысли и соображения на тот или
иной счет автоматически начинаю считать своими. Не потому, что тщеславно
хочу присвоить его идею, а только потому, что я с ним совершенно согласен.
Однако, это вовсе не значит, что я согласен с Шурой во всем. Да и Шура на
этот счет не очень-то обольщается. Он очень хорошо чувствует, когда мне
что-то не нравится. Кстати, по поводу того же мата. Несмотря на всю свою
интеллигентность, Шура пользуется матом достаточно часто и свободно. Хотя у
него прекрасный словарный запас и без этого. Но я заметил, что в так
называемой интеллектуальной среде мат считается неким шиком! Дескать, вот
какая у меня речевая палитра. Могу так, а могу и эдак!.. Но у большинства
Шуриных приятелей и приятельниц по университету, по редакции, по Союзу
журналистов мат звучит и выглядит в их речи достаточно нелепо. Ну, например,
как если бы женщина к вечернему платью, пахнущему дорогими французскими
духами, напялила бы вонючие солдатские кирзовые сапоги! Я привел этот пример
не потому, что у нас есть французские духи, а потому, что у нас есть