А если и
стопорнут - все тут не при чем. Водилу -- за жопу и в конверт. И пусть
доказывает, что он не верблюд!
Признаюсь, я был ошеломлен. Не в обиду Шуре Плоткину сказано - теперь я
никогда не поручился бы за то, что Шура понял бы меня лучше, чем Водила!..
- Конечно, - продолжал размышлять Водила. - Товар они потеряют... А это
минимум по сотне баксов за грамм! То есть, - сто тысяч зеленых за кило... А
за сто кило?! Охренеть можно!
"Ты молодец, Водила! Ты умница! - похвалил я его. - Но ты, как мудак,
пропустил мимо ушей то, что я сказал тебе про Лысого!.."
На что Водила мгновенно отреагировал:
- И знаешь, что, Кыся? Если они мне, действительно, какую-нибудь срань
в фуру подбросили - слово даю, что вон тот, - Водила показал на идущий
впереди фургон Лысого, - наверняка, в этом деле хвост замочил!
Мне так понравилось это выражение - "замочил хвост"! Потрясающе! Нужно
запомнить. Очень может пригодиться...
- Уж больно он шустрил при погрузке, - вспомнил Водила. - Я еще тогда
подумал - чего он так суетится? И потом... Помнишь, Кыся, когда ночью Бармен
вдруг про наркотики заговорил... Не, ты ни хрена тогда, наверное, не слышал
- вы там с Рудольфом под столом по буфету гуляли. А я видел, как мой этот
лысый сокамерник занервничал!..
"Да видел я все, Водила! - мысленно завопил я. - Во всем этом деле
самый страшный человек - Бармен!!! Это он тебя подсунул той фирме, он тебя
запродал Сименсу на месяц!.. Он велел Лысому пристрелить тебя, если ты не
согласишься на их условия! Он дал Лысому пистолет с глушителем! Видел по
телевизору такие?! Когда я сказал тебе, что Лысый вооружен, - ты почему-то
не обратил на это внимания. Думай, Водила, думай!.."
От волнения я даже не заметил, что дословно повторил фразу
Кота-Бродяги, сказанную им мне тогда - в пилипенковском фургончике.
- Вот я и думаю... - почти впрямую ответил мне Водила. - Что за этим
стоит кто-то очень крутой. Который и меня хорошо знает, и бабок у него -
хоть жопой ешь. Чтобы и за дурь отстегнуть, и вокруг всех купить. Ну, и не
без своих людей здесь, конечно. В Германии. А может, и еще где... И из рук
они свой товар так просто не выпустят. Если все и вправду так, кто же
дирижирует всей этой филармонией?.. А, Кыся?
"БАРМЕН!!!" От злости я чуть не укусил Водилу за ухо!
- Неужто, бармен?! - вдруг спросил Водила и потрясенно посмотрел мне в
глаза.
Чего делать на скорости сто двадцать километров в час, конечно, не
следовало.
Наша огромная машина непроизвольно вильнула из крайнего правого ряда в
средний, и обгонявший нас бельгийский автобус от ужаса истерически
засигналил и замигал всеми своими фарами.
Водила тут же вывернул руль вправо, вернулся в свой ряд и, глядя теперь
только вперед, жестко повторил уже даже без намека на вопросительную
интонацию:
- БАРМЕН...
И физиономия Водилы застыла в неподвижном, жутковатом и беспощадном
выражении, как у рабочего со скульптуры "Булыжник - оружие пролетариата". Я
когда-то про такие скульптуры видел целую передачу по телевизору.
На подъезде к Ганноверу мой Водила знал уже все!
Последние полчаса, видимо на нервной почве, а попросту говоря, на
обоюдном вздрюче, наш телепатический Контакт по доктору Шелдрейсу
превратился в быстрый диалог двоих, понимающих друг друга не только "с
полуслова"
стопорнут - все тут не при чем. Водилу -- за жопу и в конверт. И пусть
доказывает, что он не верблюд!
Признаюсь, я был ошеломлен. Не в обиду Шуре Плоткину сказано - теперь я
никогда не поручился бы за то, что Шура понял бы меня лучше, чем Водила!..
- Конечно, - продолжал размышлять Водила. - Товар они потеряют... А это
минимум по сотне баксов за грамм! То есть, - сто тысяч зеленых за кило... А
за сто кило?! Охренеть можно!
"Ты молодец, Водила! Ты умница! - похвалил я его. - Но ты, как мудак,
пропустил мимо ушей то, что я сказал тебе про Лысого!.."
На что Водила мгновенно отреагировал:
- И знаешь, что, Кыся? Если они мне, действительно, какую-нибудь срань
в фуру подбросили - слово даю, что вон тот, - Водила показал на идущий
впереди фургон Лысого, - наверняка, в этом деле хвост замочил!
Мне так понравилось это выражение - "замочил хвост"! Потрясающе! Нужно
запомнить. Очень может пригодиться...
- Уж больно он шустрил при погрузке, - вспомнил Водила. - Я еще тогда
подумал - чего он так суетится? И потом... Помнишь, Кыся, когда ночью Бармен
вдруг про наркотики заговорил... Не, ты ни хрена тогда, наверное, не слышал
- вы там с Рудольфом под столом по буфету гуляли. А я видел, как мой этот
лысый сокамерник занервничал!..
"Да видел я все, Водила! - мысленно завопил я. - Во всем этом деле
самый страшный человек - Бармен!!! Это он тебя подсунул той фирме, он тебя
запродал Сименсу на месяц!.. Он велел Лысому пристрелить тебя, если ты не
согласишься на их условия! Он дал Лысому пистолет с глушителем! Видел по
телевизору такие?! Когда я сказал тебе, что Лысый вооружен, - ты почему-то
не обратил на это внимания. Думай, Водила, думай!.."
От волнения я даже не заметил, что дословно повторил фразу
Кота-Бродяги, сказанную им мне тогда - в пилипенковском фургончике.
- Вот я и думаю... - почти впрямую ответил мне Водила. - Что за этим
стоит кто-то очень крутой. Который и меня хорошо знает, и бабок у него -
хоть жопой ешь. Чтобы и за дурь отстегнуть, и вокруг всех купить. Ну, и не
без своих людей здесь, конечно. В Германии. А может, и еще где... И из рук
они свой товар так просто не выпустят. Если все и вправду так, кто же
дирижирует всей этой филармонией?.. А, Кыся?
"БАРМЕН!!!" От злости я чуть не укусил Водилу за ухо!
- Неужто, бармен?! - вдруг спросил Водила и потрясенно посмотрел мне в
глаза.
Чего делать на скорости сто двадцать километров в час, конечно, не
следовало.
Наша огромная машина непроизвольно вильнула из крайнего правого ряда в
средний, и обгонявший нас бельгийский автобус от ужаса истерически
засигналил и замигал всеми своими фарами.
Водила тут же вывернул руль вправо, вернулся в свой ряд и, глядя теперь
только вперед, жестко повторил уже даже без намека на вопросительную
интонацию:
- БАРМЕН...
И физиономия Водилы застыла в неподвижном, жутковатом и беспощадном
выражении, как у рабочего со скульптуры "Булыжник - оружие пролетариата". Я
когда-то про такие скульптуры видел целую передачу по телевизору.
На подъезде к Ганноверу мой Водила знал уже все!
Последние полчаса, видимо на нервной почве, а попросту говоря, на
обоюдном вздрюче, наш телепатический Контакт по доктору Шелдрейсу
превратился в быстрый диалог двоих, понимающих друг друга не только "с
полуслова"