фига подобного! - сказал я ему. - Все эти ваши
заигрывания с воображаемым Читателем, дескать, каждый Читатель
в той или иной степени соавтор Писателя, которому Писатель
должен беспредельно доверять и даже, вот как вы, предлагать
Читателю самому стать соучастником процесса сочинения книжки, -
все это мура Собачья!
- Это книга МОЯ, - сказал я. - И я требую абсолютной
досказанности! А всякие соучастники-соавторы мне нужны, как
Зайцу триппер! Кстати, это ваше же собственное выражение... А
потом, я совершенно не хочу никому доверять свою историю! Вас я
уже знаю, а посторонним Людям в МОЕЙ книжке делать абсолютно
нечего. Мало ли что мне припишет и напридумывает воспаленный
нездоровой фантазией и тяготами сегодняшней жизни мозг
Читателя-Соавтора?! На хрен мне все это сдалось?
Если вам просто надоело возиться с МОЕЙ книгой - так и
скажите. Дескать, я Человек пожилой, и несмотря на ежедневную
зарядку и нерастраченность желаний, сил у меня не так уж много,
а к тому же я всю жизнь писал короткие киносценарии - не больше
семидесяти пяти страниц на пишущей машинке, а тут впятеро
больше, и я от вас, уважаемый мистер Мартын-Кыся Плоткин,
просто-напросто устал!
Да ради Бога! Елки-палки, кто тебя держит?!.. Вообще-то я с
Куниным на "ВЫ", это у меня уж так сорвалось на нервной почве.
Извиняюсь...
Однако мой литературный обработчик господин Кунин Владимир
Владимирович считает, что фраза Тимура: "СО ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ У
НАС ТЕПЕРЬ ВСЕ В ПОРЯДКЕ..." - это конец МОЕЙ книги. А вот я,
например, этого не считаю!
В конце концов, уважаемый ВэВэ, Читатель, с которым вы так
пошловато заигрываете и откровенно метете перед ним хвостом,
дочитав эту книгу до фразы Тимурчика, вправе узнать, что со
всеми нами произошло дальше!..
Поэтому: не хотите продолжать писать книжку - не нужно.
Отойдите в сторонку и не мешайте. Я это сделаю сам!
За время общения с вами я стал достаточно соображать в том,
прямо скажем, непритязательном виде литературы, на который вы
сменили свой бывший опыт профессионального киносценариста, а
посему я - Кот Мартын-Кыся Плоткин-Истлейк фон Тифенбах,
собственнолапно и лично продолжу изложение некоторых
небезынтересных подробностей, которые я считаю необходимыми в
этой (подчеркиваю!) МОЕЙ книге.
- Ну, разве кому-нибудь не интересно будет узнать, что теперь
у нас у ВСЕХ совершенно другая квартира?
В том же самом Квинсе, на той же Шестьдесят пятой, в том же
доме, но выше этажом - как раз над квартирой мистера Бориса
Могилевского.
Квартира огромная! Пять комнат. Наша с Тимурчиком - раз.
Гостиная с камином и гигантским телевизором "Мицубиси" - два,
комната для всяких служебных и личных занятий лейтенанта
полиции Рут Истлейк - три. Кабинет литератора Александра
Плоткина - четыре. И их общая спальня с Рут - пять!
Ну как грандиозно драматургически я выстроил этот абзац?!!
На порядок лучше, чем это сделал бы сам В. Кунин. Заметьте, в
этом абзаце - все! После его прочтения никому не нужно
объяснять, что теперь мы все четверо
- одна русско-американскоеврейская семья, пользующаяся любовью
соседей по дому и кварталу и уважением среди коллег, Котов и
дружественных Крыс. О Кошках я не говорю. Кошки - те вообще в
отпаде!
Обязательно следует вспомнить, что в портфельчике, который
мы с Ларри привезли из Вашингтона в
заигрывания с воображаемым Читателем, дескать, каждый Читатель
в той или иной степени соавтор Писателя, которому Писатель
должен беспредельно доверять и даже, вот как вы, предлагать
Читателю самому стать соучастником процесса сочинения книжки, -
все это мура Собачья!
- Это книга МОЯ, - сказал я. - И я требую абсолютной
досказанности! А всякие соучастники-соавторы мне нужны, как
Зайцу триппер! Кстати, это ваше же собственное выражение... А
потом, я совершенно не хочу никому доверять свою историю! Вас я
уже знаю, а посторонним Людям в МОЕЙ книжке делать абсолютно
нечего. Мало ли что мне припишет и напридумывает воспаленный
нездоровой фантазией и тяготами сегодняшней жизни мозг
Читателя-Соавтора?! На хрен мне все это сдалось?
Если вам просто надоело возиться с МОЕЙ книгой - так и
скажите. Дескать, я Человек пожилой, и несмотря на ежедневную
зарядку и нерастраченность желаний, сил у меня не так уж много,
а к тому же я всю жизнь писал короткие киносценарии - не больше
семидесяти пяти страниц на пишущей машинке, а тут впятеро
больше, и я от вас, уважаемый мистер Мартын-Кыся Плоткин,
просто-напросто устал!
Да ради Бога! Елки-палки, кто тебя держит?!.. Вообще-то я с
Куниным на "ВЫ", это у меня уж так сорвалось на нервной почве.
Извиняюсь...
Однако мой литературный обработчик господин Кунин Владимир
Владимирович считает, что фраза Тимура: "СО ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ У
НАС ТЕПЕРЬ ВСЕ В ПОРЯДКЕ..." - это конец МОЕЙ книги. А вот я,
например, этого не считаю!
В конце концов, уважаемый ВэВэ, Читатель, с которым вы так
пошловато заигрываете и откровенно метете перед ним хвостом,
дочитав эту книгу до фразы Тимурчика, вправе узнать, что со
всеми нами произошло дальше!..
Поэтому: не хотите продолжать писать книжку - не нужно.
Отойдите в сторонку и не мешайте. Я это сделаю сам!
За время общения с вами я стал достаточно соображать в том,
прямо скажем, непритязательном виде литературы, на который вы
сменили свой бывший опыт профессионального киносценариста, а
посему я - Кот Мартын-Кыся Плоткин-Истлейк фон Тифенбах,
собственнолапно и лично продолжу изложение некоторых
небезынтересных подробностей, которые я считаю необходимыми в
этой (подчеркиваю!) МОЕЙ книге.
- Ну, разве кому-нибудь не интересно будет узнать, что теперь
у нас у ВСЕХ совершенно другая квартира?
В том же самом Квинсе, на той же Шестьдесят пятой, в том же
доме, но выше этажом - как раз над квартирой мистера Бориса
Могилевского.
Квартира огромная! Пять комнат. Наша с Тимурчиком - раз.
Гостиная с камином и гигантским телевизором "Мицубиси" - два,
комната для всяких служебных и личных занятий лейтенанта
полиции Рут Истлейк - три. Кабинет литератора Александра
Плоткина - четыре. И их общая спальня с Рут - пять!
Ну как грандиозно драматургически я выстроил этот абзац?!!
На порядок лучше, чем это сделал бы сам В. Кунин. Заметьте, в
этом абзаце - все! После его прочтения никому не нужно
объяснять, что теперь мы все четверо
- одна русско-американскоеврейская семья, пользующаяся любовью
соседей по дому и кварталу и уважением среди коллег, Котов и
дружественных Крыс. О Кошках я не говорю. Кошки - те вообще в
отпаде!
Обязательно следует вспомнить, что в портфельчике, который
мы с Ларри привезли из Вашингтона в