, в Квинсе - двадцать один Плоткин,
даже в Бронксе есть три Плоткина, а в Стейтэн-Айленде - всего
два. На всякий случай проверили Филадельфию. Там Плоткиных
оказалось одиннадцать душ... Есть еще парочка семейных бизнесов
под именем Плоткиных - фотография и что-то связанное с музыкой. Но никто из американских Плоткиных не записан под именем
Шура! Так что мы сами, Тимурчик и я, затруднили работу по
поиску единственного необходимого нам Плоткина.
И тут мы подъехали к этому дому...
У входа в палисадник нас встретили трое: сержант полиции
Барри Грант - высокий, тощий человек, потрясающе не похожий на
полицейского, Хозяин этого трехэтажного "билдинга" - старый
еврей, лет семидесяти пяти, - и его Собак, абсолютно
повторивший внешность своего Хозяина. Казалось, что старый
еврей и его Собак - близнецы с разницей в возрасте не более
трех лет в пользу Собака.
Еврей-Собак тут же потянулся носом ко мне, и хотя мне было
не до него, я все-таки принял оборонительную стойку.
- Не задирай хвост, сынок, - сказал мне этот удивительный
Собак по-нашему, по-Животному. - Я не ссорюсь ни с Котами, ни
тем более с Кошками. Будет время - объясню почему. А сейчас - к
делу. Слушай, что Мой будет говорить...
- ...очень, очень милый молодой человек... - уже говорил
Хозяин Собака и Дома. - Такой культурный... Из Петрограда.
Столько книжек привез!.. Я же беру с него всего триста
пятьдесят долларов... Зачем ему столько книжек?..
- Кто-нибудь из вас сможет опознать по вещам интересующего
вас Человека? - негромко спросил сержант Грант у Рут.
Рут посмотрела на меня. Я ей кивнул.
- Да, конечно, - с легкостью ответила Рут.
- Мы хотели бы осмотреть квартиру, - сказал Грант старому
еврею. - У вас есть запасные ключи?
- Интересный вопрос. А почему у меня не должно быть запасных
ключей? Идемте.
И мы все потопали на второй этаж. Собак на своих старческих,
подагрических ногах поплелся за нами следом.
"А мне и в квартиру уже не нужно было заходить! Я уже здесь,
на лестнице почувствовал Шурины запахи!..
Ноги у меня подкашивались от волнения и страха, я
принюхивался изо всех своих сил, стараясь уловить хотя бы
малейший запах самого страшного...
Но нет. Пахло Шурой, пахло НАШИМИ книгами и фотографиями,
Шуриной одеждой... Пахло, в конце концов, МНОЙ!!! Моими
запахами, которые не выветрились из Шуриной жизни даже за эти
несколько месяцев...
Как только Старик открыл ЭТУ квартиру, то все тончайшие
оттенки запахов, которые я почувствовал еще на лестнице,
обрушились на меня такой мощной волной, что я, не помня себя,
словно в бреду заметался по совершенно незнакомой мне маленькой
американской квартирке среди родных и близких мне НАЩИХ
ленинградских вещей!..
Уйма картонных коробок с книгами повсюду стояли почти до
потолка. Какие-то были уже распакованы. Валялись и уже висели
на стенах масса НАШИХ любимых фотографий, рисунков, карикатур
на Шуру, на меня с Шурой и пара картинок масляными красками...
Все это в разные времена было подарено нам с Шурой нашими
знакомыми и Шуриными собутыльниками-художниками...
Над каким-то чужим диванчиком висела самая лучшая моя
фотография величиною с кухонный поднос. Года три тому назад
Шура снимал меня на нашем пустыре. Истратил целую пленку, а
потом мы вместе с ним отбирали лучший
даже в Бронксе есть три Плоткина, а в Стейтэн-Айленде - всего
два. На всякий случай проверили Филадельфию. Там Плоткиных
оказалось одиннадцать душ... Есть еще парочка семейных бизнесов
под именем Плоткиных - фотография и что-то связанное с музыкой. Но никто из американских Плоткиных не записан под именем
Шура! Так что мы сами, Тимурчик и я, затруднили работу по
поиску единственного необходимого нам Плоткина.
И тут мы подъехали к этому дому...
У входа в палисадник нас встретили трое: сержант полиции
Барри Грант - высокий, тощий человек, потрясающе не похожий на
полицейского, Хозяин этого трехэтажного "билдинга" - старый
еврей, лет семидесяти пяти, - и его Собак, абсолютно
повторивший внешность своего Хозяина. Казалось, что старый
еврей и его Собак - близнецы с разницей в возрасте не более
трех лет в пользу Собака.
Еврей-Собак тут же потянулся носом ко мне, и хотя мне было
не до него, я все-таки принял оборонительную стойку.
- Не задирай хвост, сынок, - сказал мне этот удивительный
Собак по-нашему, по-Животному. - Я не ссорюсь ни с Котами, ни
тем более с Кошками. Будет время - объясню почему. А сейчас - к
делу. Слушай, что Мой будет говорить...
- ...очень, очень милый молодой человек... - уже говорил
Хозяин Собака и Дома. - Такой культурный... Из Петрограда.
Столько книжек привез!.. Я же беру с него всего триста
пятьдесят долларов... Зачем ему столько книжек?..
- Кто-нибудь из вас сможет опознать по вещам интересующего
вас Человека? - негромко спросил сержант Грант у Рут.
Рут посмотрела на меня. Я ей кивнул.
- Да, конечно, - с легкостью ответила Рут.
- Мы хотели бы осмотреть квартиру, - сказал Грант старому
еврею. - У вас есть запасные ключи?
- Интересный вопрос. А почему у меня не должно быть запасных
ключей? Идемте.
И мы все потопали на второй этаж. Собак на своих старческих,
подагрических ногах поплелся за нами следом.
"А мне и в квартиру уже не нужно было заходить! Я уже здесь,
на лестнице почувствовал Шурины запахи!..
Ноги у меня подкашивались от волнения и страха, я
принюхивался изо всех своих сил, стараясь уловить хотя бы
малейший запах самого страшного...
Но нет. Пахло Шурой, пахло НАШИМИ книгами и фотографиями,
Шуриной одеждой... Пахло, в конце концов, МНОЙ!!! Моими
запахами, которые не выветрились из Шуриной жизни даже за эти
несколько месяцев...
Как только Старик открыл ЭТУ квартиру, то все тончайшие
оттенки запахов, которые я почувствовал еще на лестнице,
обрушились на меня такой мощной волной, что я, не помня себя,
словно в бреду заметался по совершенно незнакомой мне маленькой
американской квартирке среди родных и близких мне НАЩИХ
ленинградских вещей!..
Уйма картонных коробок с книгами повсюду стояли почти до
потолка. Какие-то были уже распакованы. Валялись и уже висели
на стенах масса НАШИХ любимых фотографий, рисунков, карикатур
на Шуру, на меня с Шурой и пара картинок масляными красками...
Все это в разные времена было подарено нам с Шурой нашими
знакомыми и Шуриными собутыльниками-художниками...
Над каким-то чужим диванчиком висела самая лучшая моя
фотография величиною с кухонный поднос. Года три тому назад
Шура снимал меня на нашем пустыре. Истратил целую пленку, а
потом мы вместе с ним отбирали лучший