носто девятой подлетели две
полицейские машины с мигающими хреновинами на крышах, лихо
развернулись поперек улицы так, чтобы запереть наш "Плимут".
Все, как в кино! Из машин стремительно выскочили четверо: трое
- в форме, один - хиповый паренек в курточке и вельветовых
брючках.
Увидев стоящего враскорячку Долговязого, а за его спиной Рут
с пистолетом в руке, полицейские резко сбавили темп.
Один достал из своей машины аптечку и ловко перебинтовал
Долговязого, а второй отстегнул его от нашего руля, завел
Долговязому руки за спину и замкнул наручники уже на двух
руках.
А третий - в вельветовых брючках - достал из-за спинки
переднего водительского сиденья нож Долговязого и, аккуратно
держа нож за лезвие, чтобы не прикасаться к рукоятке, положил
его в прозрачный полиэтиленовый мешочек.
Он прижал к себе трясущегося Тимура, потом погладил меня,
сидящего на теплом капоте "Плимута", и спросил у Рут:
- Все в порядке, сержант?
- Да, - ответила Рут и спрятала свой пистолет в наплечную
кобуру под куртку. - Если не считать испачканной машины.
- О'кей, - улыбнулся ей хипарь в вельветках и сказал
Долговязому: - Вот теперь, говнюк, ты у нас сядешь надолго.
Он указал на Тимура и Рут Истлейк и добавил:
- Этого мы тебе никогда не простим, сволочь.
Вечером у нас были гости...
О том, что они придут, я узнал из разговора Тимура и Рут. И
тут же попросил их самым настойчивым образом - ни словом, ни
взглядом не выдать, что все мы втроем состоим в Шелдрейсовском
Телепатическом Контакте.
Объяснил я это очень просто и доходчиво, а уж на правду было
похоже - не отличить! Я сказал, что любое, даже незначительное,
вхождение в Контакт для меня чрезвычайно утомительно, и когда я
разговариваю с двумя, близкими мне Людьми - это, в психическом
отношении, проходит почти бесследно. Но когда мне приходится
вступать в Контакт с Человеком мне незнакомым, напряжение мое
возрастает во много раз и у меня может вполне "поехать крыша".
Последнего выражения Рут не поняла, и Тимур поспешил ей его
объяснить, отыскав в русско-английском переводе еще кучу
синонимов этому выражению, из которых Рут наконец уяснила, что
я могу просто-напросто сбрендить.
Естественно, это было не так! Тут я малость слукавил.
Тяжелым для меня мог оказаться только Контакт на очень большом
расстоянии. Предположим, из одной страны - в другую...
А законтачить с мало-мальски мыслящим Человеком, находящимся
со мной в одном и том же помещении, для меня было - раз
плюнуть!
Но это была святая ложь. Честно говоря, я хотел ограничить
возможность длительных посиделок с трепотней, так как отчетливо
помнил, что сам вчера назначил окрестным Котам и Кошкам на
сегодня ночной сходняк с собственным докладом о прошедших
переговорах с Крысами и с отбором наиболее толковых предложений
по переориентации и устройству нашей дальнейшей Кото-Кошачьей
жизни. Ну и, само собой разумеется, жутко хотелось успеть еще
разок оттрахать ту беленькую пушистую Потаскушку!..
Первым пришел бывший напарник покойного Фреда -
квадратненький детектив Джек Пински, с которым я познакомился
вчера в полицейском участке.
Он принес цветочки для Рут, тортик для меня и Тимура и
бутылку виски для себя и всех остальных, кроме Тимура и меня.
Джек уже знал обо всем, что сегодня произошло на Девяносто
девятой у Русского
полицейские машины с мигающими хреновинами на крышах, лихо
развернулись поперек улицы так, чтобы запереть наш "Плимут".
Все, как в кино! Из машин стремительно выскочили четверо: трое
- в форме, один - хиповый паренек в курточке и вельветовых
брючках.
Увидев стоящего враскорячку Долговязого, а за его спиной Рут
с пистолетом в руке, полицейские резко сбавили темп.
Один достал из своей машины аптечку и ловко перебинтовал
Долговязого, а второй отстегнул его от нашего руля, завел
Долговязому руки за спину и замкнул наручники уже на двух
руках.
А третий - в вельветовых брючках - достал из-за спинки
переднего водительского сиденья нож Долговязого и, аккуратно
держа нож за лезвие, чтобы не прикасаться к рукоятке, положил
его в прозрачный полиэтиленовый мешочек.
Он прижал к себе трясущегося Тимура, потом погладил меня,
сидящего на теплом капоте "Плимута", и спросил у Рут:
- Все в порядке, сержант?
- Да, - ответила Рут и спрятала свой пистолет в наплечную
кобуру под куртку. - Если не считать испачканной машины.
- О'кей, - улыбнулся ей хипарь в вельветках и сказал
Долговязому: - Вот теперь, говнюк, ты у нас сядешь надолго.
Он указал на Тимура и Рут Истлейк и добавил:
- Этого мы тебе никогда не простим, сволочь.
Вечером у нас были гости...
О том, что они придут, я узнал из разговора Тимура и Рут. И
тут же попросил их самым настойчивым образом - ни словом, ни
взглядом не выдать, что все мы втроем состоим в Шелдрейсовском
Телепатическом Контакте.
Объяснил я это очень просто и доходчиво, а уж на правду было
похоже - не отличить! Я сказал, что любое, даже незначительное,
вхождение в Контакт для меня чрезвычайно утомительно, и когда я
разговариваю с двумя, близкими мне Людьми - это, в психическом
отношении, проходит почти бесследно. Но когда мне приходится
вступать в Контакт с Человеком мне незнакомым, напряжение мое
возрастает во много раз и у меня может вполне "поехать крыша".
Последнего выражения Рут не поняла, и Тимур поспешил ей его
объяснить, отыскав в русско-английском переводе еще кучу
синонимов этому выражению, из которых Рут наконец уяснила, что
я могу просто-напросто сбрендить.
Естественно, это было не так! Тут я малость слукавил.
Тяжелым для меня мог оказаться только Контакт на очень большом
расстоянии. Предположим, из одной страны - в другую...
А законтачить с мало-мальски мыслящим Человеком, находящимся
со мной в одном и том же помещении, для меня было - раз
плюнуть!
Но это была святая ложь. Честно говоря, я хотел ограничить
возможность длительных посиделок с трепотней, так как отчетливо
помнил, что сам вчера назначил окрестным Котам и Кошкам на
сегодня ночной сходняк с собственным докладом о прошедших
переговорах с Крысами и с отбором наиболее толковых предложений
по переориентации и устройству нашей дальнейшей Кото-Кошачьей
жизни. Ну и, само собой разумеется, жутко хотелось успеть еще
разок оттрахать ту беленькую пушистую Потаскушку!..
Первым пришел бывший напарник покойного Фреда -
квадратненький детектив Джек Пински, с которым я познакомился
вчера в полицейском участке.
Он принес цветочки для Рут, тортик для меня и Тимура и
бутылку виски для себя и всех остальных, кроме Тимура и меня.
Джек уже знал обо всем, что сегодня произошло на Девяносто
девятой у Русского