ступника" тысяча первого телевизионного
полицейского сериала: лицом к машине, руки на крышу (в данном
случае одну руку, вторая была уже пристегнута к рулю), ноги -
на ширине плеч, но по возможности дальше от автомобиля.
Классика жанра нарушалась лишь тем, что в целях безопасности
левая рука Долговязого была уже пристегнута к рулю "Плимута"
наручниками.
Долговязый так верещал, будто это мы с Рут и Тимуром
совершили на него нападение! Он так орал на всю Девяносто
девятую, что из бухарской аптеки, ресторана "Регистан" и
русского магазина повыскакивал народ, и пока Рут по рации
вызывала оперативно-патрульную группу, собравшиеся вокруг нашей
машины наслушались о себе черт знает чего!
Он вопил, что истекает кровью, что умирает по вине всяких
там черномазых, латинос и жидов, по вине паршивых и грязных
эмигрантов, переполнивших Америку, из-за которых совершенно не
стало житья чистокровно белому человеку!!! А всякие вонючие
цветные сучки возят в своих машинах диких хищников, чтобы
специально натравливать их на стопроцентных американских
налогоплательщиков!.. И что он сейчас вот-вот окочурится из-за
вот этой черножопой проститутки!..
Как Рут успела перехватить Тимура, ринувшегося после этих
слов на Долговязого, - уму непостижимо!
Она в последний миг отшвырнула Тимура в сторону и крикнула:
- Назад, сынок!
Кровь из запястья Долговязого действительно хлестала будь
здоров! Однако, когда хозяйка русского магазина по просьбе Рут
стала перетягивать Долговязому руку выше локтя какой-то
веревкой, он попытался даже лягнуть ее ногой, а уж сказал
такое, что его разорвать следовало!
Хорошо, что Рут вовремя ткнула его стволом пистолета чуть
повыше его тощей жопы, в самый низ спины. Он чуть не
захлебнулся от боли!
И вот тут он стал орать - никогда не поверите! - примерно то
же самое, о чем мне как-то говорил в Грюнвальде один из
умнейших и интеллигентнейших Людей, которых я когда-либо в
жизни встречал, - Фридрих фон Тифенбах. Это было, когда он
рассказывал мне об Америке и своем вашингтонском
приятеле-конгрессмене. Конечно, другими словами! И ни разу не
упомянув о евреях - Фридрих вообще считал эту тему для Германии
больной и неприкасаемой. Но говорил он примерно то же самое, о
чем с дикой руганью сейчас орал Долговязый...
А Долговязый жуткими словами стал облаивать Президента и его
правительство, что они пресмыкаются перед черными из боязни,
что их обвинят в расизме!.. Что скоро вторым и главным языком в
Америке станет испанский!.. Что на любую работу, от говночиста
до сенатора, сначала принимают разных черномазых идиотов, а
умные белые остаются за бортом! Сраная демократия и ебаный
либерализм искалечили страну, перевернули мозги... Что жиды
управляют Америкой от Восточного до Западного побережья, и прав
был Гитлер, когда...
Ну, и так далее. Как говорят немцы - унд зо вайтер...
После того как ему перетянули кровоточащую руку, он уже
окрепшим голосом пообещал всем стоящим вокруг, что при первой
возможности он всех перережет, перестреляет, а все эмигрантские
лавки сожжет и всех в рот выебет!
- Заткнись, болван, - спокойно сказала ему Рут. - Я очень
жалею, что не могу пристрелить тебя. Но каждое слово,
произнесенное тобой, будет использовано против тебя в суде.
С жутким воем с двух сторон Девя
полицейского сериала: лицом к машине, руки на крышу (в данном
случае одну руку, вторая была уже пристегнута к рулю), ноги -
на ширине плеч, но по возможности дальше от автомобиля.
Классика жанра нарушалась лишь тем, что в целях безопасности
левая рука Долговязого была уже пристегнута к рулю "Плимута"
наручниками.
Долговязый так верещал, будто это мы с Рут и Тимуром
совершили на него нападение! Он так орал на всю Девяносто
девятую, что из бухарской аптеки, ресторана "Регистан" и
русского магазина повыскакивал народ, и пока Рут по рации
вызывала оперативно-патрульную группу, собравшиеся вокруг нашей
машины наслушались о себе черт знает чего!
Он вопил, что истекает кровью, что умирает по вине всяких
там черномазых, латинос и жидов, по вине паршивых и грязных
эмигрантов, переполнивших Америку, из-за которых совершенно не
стало житья чистокровно белому человеку!!! А всякие вонючие
цветные сучки возят в своих машинах диких хищников, чтобы
специально натравливать их на стопроцентных американских
налогоплательщиков!.. И что он сейчас вот-вот окочурится из-за
вот этой черножопой проститутки!..
Как Рут успела перехватить Тимура, ринувшегося после этих
слов на Долговязого, - уму непостижимо!
Она в последний миг отшвырнула Тимура в сторону и крикнула:
- Назад, сынок!
Кровь из запястья Долговязого действительно хлестала будь
здоров! Однако, когда хозяйка русского магазина по просьбе Рут
стала перетягивать Долговязому руку выше локтя какой-то
веревкой, он попытался даже лягнуть ее ногой, а уж сказал
такое, что его разорвать следовало!
Хорошо, что Рут вовремя ткнула его стволом пистолета чуть
повыше его тощей жопы, в самый низ спины. Он чуть не
захлебнулся от боли!
И вот тут он стал орать - никогда не поверите! - примерно то
же самое, о чем мне как-то говорил в Грюнвальде один из
умнейших и интеллигентнейших Людей, которых я когда-либо в
жизни встречал, - Фридрих фон Тифенбах. Это было, когда он
рассказывал мне об Америке и своем вашингтонском
приятеле-конгрессмене. Конечно, другими словами! И ни разу не
упомянув о евреях - Фридрих вообще считал эту тему для Германии
больной и неприкасаемой. Но говорил он примерно то же самое, о
чем с дикой руганью сейчас орал Долговязый...
А Долговязый жуткими словами стал облаивать Президента и его
правительство, что они пресмыкаются перед черными из боязни,
что их обвинят в расизме!.. Что скоро вторым и главным языком в
Америке станет испанский!.. Что на любую работу, от говночиста
до сенатора, сначала принимают разных черномазых идиотов, а
умные белые остаются за бортом! Сраная демократия и ебаный
либерализм искалечили страну, перевернули мозги... Что жиды
управляют Америкой от Восточного до Западного побережья, и прав
был Гитлер, когда...
Ну, и так далее. Как говорят немцы - унд зо вайтер...
После того как ему перетянули кровоточащую руку, он уже
окрепшим голосом пообещал всем стоящим вокруг, что при первой
возможности он всех перережет, перестреляет, а все эмигрантские
лавки сожжет и всех в рот выебет!
- Заткнись, болван, - спокойно сказала ему Рут. - Я очень
жалею, что не могу пристрелить тебя. Но каждое слово,
произнесенное тобой, будет использовано против тебя в суде.
С жутким воем с двух сторон Девя