которую мне много
объяснял еще Шура Плоткин в Ленинграде, и то была одинакова! Те
же гигантские мужские половые члены с яйцами и без, те же
женские эти самые органы - мохнатые, отвратительные и
совершенно несексуальные, те же, иногда очень забавные и не
бесталанные, сочетания цветов и фигур...
И, глядя сейчас на длиннющую стену пакгауза, всю
размалеванную этими цветными пульверизаторами, я подумал, что
Мир повсюду одинаков. Различны только... Как это выражался
Мастер?.. А-а, вспомнил! "ЖРЕЦЫ"!.. Различны только Жрецы - те,
кто выдумывает необходимые (с их точки зрения) сегодняшнему дню
легенды для СВОЕГО народа. И то подозреваю, что сами по себе
легенды Жрецов разных народов - сюжетно одинаковы и не очень-то
остроумны. Если судить по нашим сегодняшним российским Жрецам,
- все они не Бог весть какого высокого полета. В умственном
отношении.
Это не мое - КОТОМАРТЫНСКОЕ - утверждение. Это я слышал от
многих очень умных и знающих Людей, которым доверяю абсолютно и
беспредельно. А следовательно, имею полное право повторить это
утверждение и от собственного имени!
...Уже пробегая через все судно, здороваясь со всеми
встречными и поперечными, я почувствовал слабый запашок "Джека
Дэниельса". Когда же я подлетел к Капитанской каюте, запах
виски усилился до состояния, когда уже хочется закусить! Шурина
хохмочка.
Дверь была плотно прикрыта, но я мявнул своим хриплым и
достаточно хамским голосом, и Мастер тут же открыл. Впуская
меня в каюту, усмехнулся и сказал:
- Мог бы и не вопить под дверью. Я и так чувствую, когда ты
подходишь.
"Елки-палки, как я мог забыть, что он - вылитый Котяра!" -
подумал я и увидел в каюте высокого пожилого мужика в теплой
меховой куртке с капюшоном.
Мастер и этот мужик держали в руке по широкому квадратному
стакану с "Джеком Дэниельсом", а на столе для гостей между ними
стояла тарелка с маленькими бутербродиками, которые умеет
делать только Люся.
- Мой друг Мартын, - по-английски представил меня Мастер
мужику в куртке.
- Привет, Мартин, - тоже по-английски сказал мне мужик и
приподнял стакан с виски в мою честь.
- А это мой старый друг, представитель СентДжонского порта
мистер Чивер, - сказал Мастер. - Извини, Мартын, он по-нашему -
ни слова. Я буду говорить по-английски. Потом тебе переведу...
- Можете говорить хоть по-китайски, - спокойненько поведал я
Мастеру. - Мне это, как говорят, без разницы. У меня языковых барьеров и
преград не существует.
- Ох, Мартын! Ты для меня непрочитанная книга. Что ни день,
то - новая страница. Ну, будь здоров!
Мастер прикоснулся краем стакана к моему носу, и предложил
Чиверу за меня выпить.
Чивер тоже чокнулся с моим носом. Они выпили. А я от этого
запаха виски так захотел жрать, что ничуть не удивился, когда
через минуту в каюту вошла Люся с МОЕЙ плошкой, полной
прекрасной жратвы!
- Александр Иванович, можно Мартынчика здесь покормить? А то
у нас там на камбузе аврал... Ну, в смысле - приборка.
Неожиданно Мастер ответил Люсе таким тоном и таким голосом,
которого я у него ни разу не слышал! Я даже и не подозревал,
что Мастер способен на такие интонации!..
- Конечно, Люсенька, конечно, лапочка... - и, обняв Люсю за
плечи, сказал Чиверу по-английски: - А это Люся. Женщина, к
которой я очень нежно отношусь и очень высоко ценю ее отношение
ко мне.
Люся
объяснял еще Шура Плоткин в Ленинграде, и то была одинакова! Те
же гигантские мужские половые члены с яйцами и без, те же
женские эти самые органы - мохнатые, отвратительные и
совершенно несексуальные, те же, иногда очень забавные и не
бесталанные, сочетания цветов и фигур...
И, глядя сейчас на длиннющую стену пакгауза, всю
размалеванную этими цветными пульверизаторами, я подумал, что
Мир повсюду одинаков. Различны только... Как это выражался
Мастер?.. А-а, вспомнил! "ЖРЕЦЫ"!.. Различны только Жрецы - те,
кто выдумывает необходимые (с их точки зрения) сегодняшнему дню
легенды для СВОЕГО народа. И то подозреваю, что сами по себе
легенды Жрецов разных народов - сюжетно одинаковы и не очень-то
остроумны. Если судить по нашим сегодняшним российским Жрецам,
- все они не Бог весть какого высокого полета. В умственном
отношении.
Это не мое - КОТОМАРТЫНСКОЕ - утверждение. Это я слышал от
многих очень умных и знающих Людей, которым доверяю абсолютно и
беспредельно. А следовательно, имею полное право повторить это
утверждение и от собственного имени!
...Уже пробегая через все судно, здороваясь со всеми
встречными и поперечными, я почувствовал слабый запашок "Джека
Дэниельса". Когда же я подлетел к Капитанской каюте, запах
виски усилился до состояния, когда уже хочется закусить! Шурина
хохмочка.
Дверь была плотно прикрыта, но я мявнул своим хриплым и
достаточно хамским голосом, и Мастер тут же открыл. Впуская
меня в каюту, усмехнулся и сказал:
- Мог бы и не вопить под дверью. Я и так чувствую, когда ты
подходишь.
"Елки-палки, как я мог забыть, что он - вылитый Котяра!" -
подумал я и увидел в каюте высокого пожилого мужика в теплой
меховой куртке с капюшоном.
Мастер и этот мужик держали в руке по широкому квадратному
стакану с "Джеком Дэниельсом", а на столе для гостей между ними
стояла тарелка с маленькими бутербродиками, которые умеет
делать только Люся.
- Мой друг Мартын, - по-английски представил меня Мастер
мужику в куртке.
- Привет, Мартин, - тоже по-английски сказал мне мужик и
приподнял стакан с виски в мою честь.
- А это мой старый друг, представитель СентДжонского порта
мистер Чивер, - сказал Мастер. - Извини, Мартын, он по-нашему -
ни слова. Я буду говорить по-английски. Потом тебе переведу...
- Можете говорить хоть по-китайски, - спокойненько поведал я
Мастеру. - Мне это, как говорят, без разницы. У меня языковых барьеров и
преград не существует.
- Ох, Мартын! Ты для меня непрочитанная книга. Что ни день,
то - новая страница. Ну, будь здоров!
Мастер прикоснулся краем стакана к моему носу, и предложил
Чиверу за меня выпить.
Чивер тоже чокнулся с моим носом. Они выпили. А я от этого
запаха виски так захотел жрать, что ничуть не удивился, когда
через минуту в каюту вошла Люся с МОЕЙ плошкой, полной
прекрасной жратвы!
- Александр Иванович, можно Мартынчика здесь покормить? А то
у нас там на камбузе аврал... Ну, в смысле - приборка.
Неожиданно Мастер ответил Люсе таким тоном и таким голосом,
которого я у него ни разу не слышал! Я даже и не подозревал,
что Мастер способен на такие интонации!..
- Конечно, Люсенька, конечно, лапочка... - и, обняв Люсю за
плечи, сказал Чиверу по-английски: - А это Люся. Женщина, к
которой я очень нежно отношусь и очень высоко ценю ее отношение
ко мне.
Люся