роклиная себя за поспешную
похвалу Исламу, сказал я. - Я полежу, подумаю...
- Это иногда полезно, - саркастически ухмыльнулся Мастер и
вышел из каюты.
"Недолго мучилась старушка в бандита опытных руках", - часто
говорил Шура, когда хотел подчеркнуть быстротечность той или
иной ситуации.
Через пару часов в каюту вернулся Мастер, проглядел какие-то
записи, сделал в них ряд пометок и поманил меня пальцем к себе.
Я вспрыгнул к нему на рабочий стол и сел рядом со стопкой
судовых документов, тихо и скромно поджав хвост.
Вообще-то, на рабочий стол Мастера вспрыгивать было
нежелательно. Я получал на это разрешение только лишь в минусы
особого к себе расположения. Вот и сейчас Мастер, словно
этот... Как его?!.. Людовик (забыл номер!)... Или нет! Кольбер,
что ли? Кто там при ком был? Совсем из головы вылетело!
Кольбер, кажется... Вот Мастер, будто Кольбер, и окружил себя
мною. Но не стал, как тот французский тип, немедленно работать,
а протянул мне руку (мне почемуто тут же подумалось: как
кардинал Ришелье!) и спросил, глядя мне прямо в глаза:
- Осознал?
- Да... - тихо ответил я.
- Тогда - лапу!
Я подал ему свою правую лапу. Он уважительно и осторожно ее
пожал, а я, в благодарность за прощение, потерся своим рваным
ухом о его синий якорек, наколотый, как он рассказывал,
давным-давно, - еще на первом курсе мореходного училища.
По сравнению с подходами к канадскому острову Ньюфаундленд,
проход по английскому проливу Пентленд-Ферт с его опасными
"приливными течениями" смахивал на воскресную прогулку по
Летнему саду.
Шура как-то пару лет тому назад возил меня туда осенним
теплым днем, тыкал носом в скопище грязно-серых скульптур,
которых там до хрена и больше, и очень обижался, когда я не
проявлял к ним никакого интереса, чего бы Шура там про них ни
рассказывал.
Мне, вообще, Летний сад совсем не понравился. Куча детей -
все они обязательно хотят тебя схватить, потискать, дернуть за
хвост. Защититься практически невозможно. Не будешь же ты
отбиваться от них когтями или клыками - дети же! А постоянно
смыливаться от них - унизительно.
Уйма маленьких Собачонок (больших в Летний сад, слава Богу,
не пускают...), которые, увидев обычного, нормального Кота
вроде меня, прямо-таки обсираются от злости и страха! И их
визгливые тявканья заполняют все аллеи этого Летнего сада до
такой степени, что хочется заткнуть уши, броситься в воду,
переплыть Неву и сразу оказаться на Петроградской стороне -
только бы не слышать их визг!..
В небольшом пруду, давно не чищенном и заросшем зеленой
ряской, плавают преисполненные спесивой важностью Лебеди. Один
взгляд на них - и ты понимаешь, что перед тобой скопище
длинношеих идиотов, которые только по недоразумению могут
считаться "Царственной птицей". Так назвал их Шура. Странно,
что Шура - существо ироничное и наблюдательное - не увидел, с
какой тупой и холуйской поспешностью эта так называемая
"Царственная птица" подгребает к берегу, когда какой-нибудь тип
протянет ей крохотный кусочек засохшей хлебной корочки!..
"Царственная птица" с абсолютно лакейской сущностью, да еще с
постоянно изогнутой вопросительным знаком длиннющей шеей -
ничего более нелепого, по-моему, природа не создавала...
Единственное, что меня в какой-то степени примирило с Летним
садом, - это
похвалу Исламу, сказал я. - Я полежу, подумаю...
- Это иногда полезно, - саркастически ухмыльнулся Мастер и
вышел из каюты.
"Недолго мучилась старушка в бандита опытных руках", - часто
говорил Шура, когда хотел подчеркнуть быстротечность той или
иной ситуации.
Через пару часов в каюту вернулся Мастер, проглядел какие-то
записи, сделал в них ряд пометок и поманил меня пальцем к себе.
Я вспрыгнул к нему на рабочий стол и сел рядом со стопкой
судовых документов, тихо и скромно поджав хвост.
Вообще-то, на рабочий стол Мастера вспрыгивать было
нежелательно. Я получал на это разрешение только лишь в минусы
особого к себе расположения. Вот и сейчас Мастер, словно
этот... Как его?!.. Людовик (забыл номер!)... Или нет! Кольбер,
что ли? Кто там при ком был? Совсем из головы вылетело!
Кольбер, кажется... Вот Мастер, будто Кольбер, и окружил себя
мною. Но не стал, как тот французский тип, немедленно работать,
а протянул мне руку (мне почемуто тут же подумалось: как
кардинал Ришелье!) и спросил, глядя мне прямо в глаза:
- Осознал?
- Да... - тихо ответил я.
- Тогда - лапу!
Я подал ему свою правую лапу. Он уважительно и осторожно ее
пожал, а я, в благодарность за прощение, потерся своим рваным
ухом о его синий якорек, наколотый, как он рассказывал,
давным-давно, - еще на первом курсе мореходного училища.
По сравнению с подходами к канадскому острову Ньюфаундленд,
проход по английскому проливу Пентленд-Ферт с его опасными
"приливными течениями" смахивал на воскресную прогулку по
Летнему саду.
Шура как-то пару лет тому назад возил меня туда осенним
теплым днем, тыкал носом в скопище грязно-серых скульптур,
которых там до хрена и больше, и очень обижался, когда я не
проявлял к ним никакого интереса, чего бы Шура там про них ни
рассказывал.
Мне, вообще, Летний сад совсем не понравился. Куча детей -
все они обязательно хотят тебя схватить, потискать, дернуть за
хвост. Защититься практически невозможно. Не будешь же ты
отбиваться от них когтями или клыками - дети же! А постоянно
смыливаться от них - унизительно.
Уйма маленьких Собачонок (больших в Летний сад, слава Богу,
не пускают...), которые, увидев обычного, нормального Кота
вроде меня, прямо-таки обсираются от злости и страха! И их
визгливые тявканья заполняют все аллеи этого Летнего сада до
такой степени, что хочется заткнуть уши, броситься в воду,
переплыть Неву и сразу оказаться на Петроградской стороне -
только бы не слышать их визг!..
В небольшом пруду, давно не чищенном и заросшем зеленой
ряской, плавают преисполненные спесивой важностью Лебеди. Один
взгляд на них - и ты понимаешь, что перед тобой скопище
длинношеих идиотов, которые только по недоразумению могут
считаться "Царственной птицей". Так назвал их Шура. Странно,
что Шура - существо ироничное и наблюдательное - не увидел, с
какой тупой и холуйской поспешностью эта так называемая
"Царственная птица" подгребает к берегу, когда какой-нибудь тип
протянет ей крохотный кусочек засохшей хлебной корочки!..
"Царственная птица" с абсолютно лакейской сущностью, да еще с
постоянно изогнутой вопросительным знаком длиннющей шеей -
ничего более нелепого, по-моему, природа не создавала...
Единственное, что меня в какой-то степени примирило с Летним
садом, - это