автомобилям, которые толпились у входа в этот русский рай богатого туризма и
очень крупных деловых контрактов. Мне еще Водила на корабле рассказывал про
такие гостиницы у нас в Питере. А я все никак не мог поверить, что в одном и
том же городе, где есть наш с Шурой дом и мой пустырь перед ним, существуют
такие гостиницы. Причем автомобили были не хуже грюнвальдских! А уж
Грюнвальд был пастбищем, на котором паслись самые дорогие автомобили Мюнхена
- самого богатого города в Германии...
Пилипенко не доверил Ваське нести сумку со мной, телефоном и
документами. Нес сам. И принес меня черт знает куда!
Розово-голубые салоны с высокими потолками, с кондиционерами, как у нас
в грюнвальдском доме Фридриха, с поилками на подставочках - чтобы не дай
Бог, Кошечке или Собачке не пришлось бы низко наклоняться над чашечкой! Это
может привести к искривлению шейных позвоночничков, как когда-то мне
объясняла Дженни...
Повсюду розовые и голубые подушечки, на коврах валяются искусственные
косточки, игрушек - не счесть! Специальные деревца, по которым можно лазить, а
внизу - мягкое утолщение. Чтобы драть когтями, если так уж приспичит...
Вокруг этих Кошечек и Собачек так и вьются очень интеллигентного вида
Люди в шелковых голубых и розовых халатах. Кто по-французски говорит, кто
по-английски, кто по-испански... Чтобы каждый Клиент в пансионе имел бы тот
язык, к которому он привык у себя на родине. Да и с Хозяевами Клиентов так
общаться легче.
Отвели мне небольшую комнатку - голубую. В одной плошке - кристально
чистая водичка, в другой - некиснущее свежее молочко. На всякий случай.
Потому что столовая для нас, Котов, - в другом месте. Ну, и конечно, постель
- потрясающая! Пушисто-мягкое корытце с уймой подстилочек и крохотных
подушечек.
Ничего нашего российского! Все заграничное. Я даже кучу всяких немецких
примочек узнал, которые видел в том Мюнхенском Кошачье-Собачьем магазине в
Нойе-Перлахе, где мне покупали поводок, а для Дженни меховое пальтецо с
капюшоном.
И по этим салонам тоскливо и важно шатались наманикюренные и невероятно
причесанные Кошки, прилизанные и спесивые Коты - вперемежку с
растерянно-истеричными Собачками, постриженными так, будто они секунду тому
назад вернулись из циркового манежа.
Мы как-то с Фридрихом смотрели по "Цвайте Дойче Ферензее" - это такая
немецкая телевизионная программа - цирковое представление из Женевы, и там
выступали так постриженные Собачки. Мы с Фридрихом, глядя на них, чуть не
обхохотались! Так это выглядело нелепо и претенциозно...
Однако скажу без ложной скромности - когда Пилипенко выпустил меня в
этом великосветском салоне из сумки, и я появился в своей Рождественской
красно-золотой жилетке, - все окружающие меня Коты, Кошки и Собачки замерли
и уставились на меня, как на седьмое чудо света. В воздухе густо запахло
нескрываемой завистью. Да здравствует моя подруга Таня Кох - очень-очень
русская немка!
Меня оформили, сличили копии документов, которые были у меня с собой, с
теми, что уже имелись у Пилипенко, прочитали внимательно мое любимое меню,
тут же изготовили мне "татарский бифштекс" из свежайшей телятины, и пока я
пожирал его прямо в кабинете Пилипенко, все остальные служащие, оказавшиеся
действительно интеллигентными и высокообразованными Людьми (не дурак был
Пилипенко -- сумел подобрать