нка попросту не было.
А тут, кстати, в гостиную спустился и Фридрих. Но в каком виде?! В
смокинге (это мне когда-то Шура Плоткин объяснял), в белой "бабочке", с
маленьким ярким живым цветочком на черном шелковом лацкане, и в очень
строгих черных, почти без блеска, туфлях.
- Какой ты красивый, Фридрих! - восхитился я и увидел, что Фридрих
очень обрадовался моему впечатлению.
- Тебе, действительно, нравится? - смущенно спросил он, словно надел
смокинг впервые в жизни.
- Очень! - с удовольствием сказал я. - Ну, просто - отпад!!!
- Что? - не понял Фридрих, - Как ты сказал?..
На мое счастье, раздался звонок в дверь, и мне не пришлось объяснять
Фридриху значение слова "отпад". Для меня всегда это почти непосильная
задача - растолковывать ему то или иное наше выраженьице и переводить его на
удобоваримый язык. Поэтому последнее время при Фридрихе я опасаюсь
пользоваться нашим уличным жаргоном. Это я только сейчас, на нервной почве,
ухо завалил... Вот, кстати, попробуй, объясни Фридриху, что это такое - "ухо
завалил"! Себе дороже...
...Потом все друг друга поздравляли с праздником и дарили подарки.
Этому подонку Мозеру Фридрих вручил объемистый конверт с
"Вайнахтсгельд" - рождественскими деньгами.
Фолькмару фон Дейну - настоящий рисунок какого-то Дюрера, о котором я
никогда и слыхом не слыхивал...
А Тане Кох Фридрих преподнес коробочку с такой сверкающей цацкой
внутри, что когда Таня открыла коробочку, она чуть в обморок не упала!
Мне же Таня подарила красно-золотую жилетку с белой манишкой и таким же
бантиком, как у Фридриха. Чуть поменьше.
- Ты что, Таня? - тихо спросил я ее на Нашей Волне. - У тебя совсем
крыша поехала?! Я же никаких жилеток не ношу...
- Кыся, миленький... Ну, пожалуйста, надень жилеточку! - вслух
запричитала Таня. - Только на сегодняшний вечер! Я так старалась...
Пожалуйста, очень прошу тебя... Это сейчас ужасно модно! Все телевизионные
модераторы, и мужчины, и женщины, теперь только в жилетках! Причем, в самых
разных... Я помогу ее тебе надеть. Ну, пожалуйста, Кот!..
- Телевизионные модераторы, даже самые популярные и талантливые, -
далеко не образец хорошего вкуса, - заметил Фридрих. - Но тебе, мой дорогой
друг Кыся, эта жилетка действительно очень к лицу. Ты в ней так
импозантен!..
Я и сломался. Таня была так красива, так элегантна в своем вечернем
платье, а Фридрих посоветовал мне надеть жилет таким тоном, что я дал
слабину и позволил напялить на себя жилетку вместе с манишкой и белым
бантиком. Это было не Бог весть как удобно, но почти не стесняло движений. И
я смирился.
- Я, пожалуй, пойду в гараж, приготовлю фейерверк? - спокойно спросил
Франц Мозер.
- Конечно, конечно! Я же для этого и просил вас заехать сюда на
полчасика, - тут же согласился Фридрих.
А я с замирающим сердцем ждал телефонного звонка от Гельмута Хартманна,
и внутри у меня все дребезжало от нервного напряга. И в тот момент, когда
Мозер направился было к дверям, раздался звонок телефона!
Откуда-то я точно ЗНАЛ, что это звонит Гельмут.
Мало того, когда Фридрих взял телефонную трубку (заметьте, без "Громкой
связи"!) я УСЛЫШАЛ не только то, что говорил Фридрих фон Тифенбах, но и то,
что говорил ему Гельмут Хартманн с другого конца Грюнвальда. Вот ОНО, НАШЕ -
КОТО
А тут, кстати, в гостиную спустился и Фридрих. Но в каком виде?! В
смокинге (это мне когда-то Шура Плоткин объяснял), в белой "бабочке", с
маленьким ярким живым цветочком на черном шелковом лацкане, и в очень
строгих черных, почти без блеска, туфлях.
- Какой ты красивый, Фридрих! - восхитился я и увидел, что Фридрих
очень обрадовался моему впечатлению.
- Тебе, действительно, нравится? - смущенно спросил он, словно надел
смокинг впервые в жизни.
- Очень! - с удовольствием сказал я. - Ну, просто - отпад!!!
- Что? - не понял Фридрих, - Как ты сказал?..
На мое счастье, раздался звонок в дверь, и мне не пришлось объяснять
Фридриху значение слова "отпад". Для меня всегда это почти непосильная
задача - растолковывать ему то или иное наше выраженьице и переводить его на
удобоваримый язык. Поэтому последнее время при Фридрихе я опасаюсь
пользоваться нашим уличным жаргоном. Это я только сейчас, на нервной почве,
ухо завалил... Вот, кстати, попробуй, объясни Фридриху, что это такое - "ухо
завалил"! Себе дороже...
...Потом все друг друга поздравляли с праздником и дарили подарки.
Этому подонку Мозеру Фридрих вручил объемистый конверт с
"Вайнахтсгельд" - рождественскими деньгами.
Фолькмару фон Дейну - настоящий рисунок какого-то Дюрера, о котором я
никогда и слыхом не слыхивал...
А Тане Кох Фридрих преподнес коробочку с такой сверкающей цацкой
внутри, что когда Таня открыла коробочку, она чуть в обморок не упала!
Мне же Таня подарила красно-золотую жилетку с белой манишкой и таким же
бантиком, как у Фридриха. Чуть поменьше.
- Ты что, Таня? - тихо спросил я ее на Нашей Волне. - У тебя совсем
крыша поехала?! Я же никаких жилеток не ношу...
- Кыся, миленький... Ну, пожалуйста, надень жилеточку! - вслух
запричитала Таня. - Только на сегодняшний вечер! Я так старалась...
Пожалуйста, очень прошу тебя... Это сейчас ужасно модно! Все телевизионные
модераторы, и мужчины, и женщины, теперь только в жилетках! Причем, в самых
разных... Я помогу ее тебе надеть. Ну, пожалуйста, Кот!..
- Телевизионные модераторы, даже самые популярные и талантливые, -
далеко не образец хорошего вкуса, - заметил Фридрих. - Но тебе, мой дорогой
друг Кыся, эта жилетка действительно очень к лицу. Ты в ней так
импозантен!..
Я и сломался. Таня была так красива, так элегантна в своем вечернем
платье, а Фридрих посоветовал мне надеть жилет таким тоном, что я дал
слабину и позволил напялить на себя жилетку вместе с манишкой и белым
бантиком. Это было не Бог весть как удобно, но почти не стесняло движений. И
я смирился.
- Я, пожалуй, пойду в гараж, приготовлю фейерверк? - спокойно спросил
Франц Мозер.
- Конечно, конечно! Я же для этого и просил вас заехать сюда на
полчасика, - тут же согласился Фридрих.
А я с замирающим сердцем ждал телефонного звонка от Гельмута Хартманна,
и внутри у меня все дребезжало от нервного напряга. И в тот момент, когда
Мозер направился было к дверям, раздался звонок телефона!
Откуда-то я точно ЗНАЛ, что это звонит Гельмут.
Мало того, когда Фридрих взял телефонную трубку (заметьте, без "Громкой
связи"!) я УСЛЫШАЛ не только то, что говорил Фридрих фон Тифенбах, но и то,
что говорил ему Гельмут Хартманн с другого конца Грюнвальда. Вот ОНО, НАШЕ -
КОТО