душ. Не возражаешь?
- Нет, - муркнул я ему в ответ и с жалостью проследил, с каким трудом
он разогнулся и выпрямил ноги.
Фридрих ушел в ванную, а я лежал и думал, что сыт не только
"Тантрисом", но и всей рухнувшей на меня сегодня информацией - и той,
которую я сам ПОЧУВСТВОВАЛ, и той, которую услышал от Дженни, да, пожалуй, и
той, которую только что мне грустно поведал Фридрих...
Как же мне связаться с Рэксом?! Неужели он не догадается внушить своему
Человеку, что меня следовало бы навестить?! Догадался же он позвонить к
Шредерам!.. После той чудовищной ночи на автобане, ей-Богу, я вправе
рассчитывать хотя бы на небольшое внимание немецкой полиции...
Теперь, самое главное, - не упустить момент вероятного взрыва! Точнее -
момент попытки убийства Фридриха. Естественно, что Фридриху я даже слова про
это не вымолвил! Достаточно того, что он сам что-то ОЩУЩАЕТ и пребывает в
достаточно нервном состоянии. Не хватает мне подливать масла в огонь...
Помню, как-то Шура с приятелем притащил домой свежей корюшки и литр
водки. Всю ночь пили водку и жарили корюшку. Это такая рыбка у нас в Неве
водится... Так вот, когда они начали вторую бутылку пить, Шура - уже
хорошенький, - плеснул на сковородку подсолнечного масла чуть ли не целый
стакан. Но на сковородку не попал, а попал точненько на соседнюю горящую
газовую конфорку.
Что тут было!.. Огонь до потолка, я на буфете, Шура с приятелем сразу
стали трезвыми - заливают огонь водой, брызги во все стороны, потолок -
черный, на соседней конфорке на второй сковороде - корюшка горит уже синим
пламенем, как угли... Я на буфете под потолком задыхаюсь от дыма, кашляю,
Шура меня вниз стаскивает, окно распахивает, а на улице - холодрыга
жуткая!..
- Картинка маслом!.. - как сказал потом умудоханный Шура и добавил
счастливо: - Хорошо, что почти целая бутылка водки еще есть! Немедленно
наливаем и снимаем к черту этот пожарный стресс!..
Опять отвлекся... Не идет у меня Шура из головы. Водилу забыть не могу,
Питер...
Теперь вот, чувствую, с Фридрихом всякие душевные заморочки начнутся.
Как его оставишь в таком состоянии, рядом с этими суками? Мало мне было
своей российской преступности, я теперь, кажется, и в немецкую вляпываюсь...
Ладно, разберемся. Значит, эти гады хотят взорвать Фридриха в то время,
когда он в Рождественскую ночь станет запускать в небо эти огненные штуки...
Стоп! Стоп! Стоп!!! В какую ночь - в Рождественскую или Новогоднюю?!
Вот где нельзя завалить ухо! Ведь еще Таня Кох говорила, что между
Рождественской ночью и Новогодней - вроде бы целая неделя... Вот,
елки-палки, где можно пролететь "как фанера над Парижем"!..
Как бы не вышло, что я буду готовиться к взрыву в Новогоднюю ночь, а он
раздастся в нашем доме на наделю раньше - в Рождественскую!
Завтра же выяснить, сколько суток осталось до Новогодней ночи, а
сколько до Рождественской! Господи, да у нас в Петербурге ни одному Коту в
голову не придет даже думать - которая из этих ночей раньше, и чем они
вообще отличаются друг от друга!.. А здесь вот - приходится. И не просто
так, из пресловутого Кошачьего любопытства, а ради спасения Человеческой
жизни и самого себя - я же буду рядом с Фридрихом в момент взрыва. Да хотя
бы ради того, чтобы Моника фон Тифенбах-Хартманн не умерла бы от "
- Нет, - муркнул я ему в ответ и с жалостью проследил, с каким трудом
он разогнулся и выпрямил ноги.
Фридрих ушел в ванную, а я лежал и думал, что сыт не только
"Тантрисом", но и всей рухнувшей на меня сегодня информацией - и той,
которую я сам ПОЧУВСТВОВАЛ, и той, которую услышал от Дженни, да, пожалуй, и
той, которую только что мне грустно поведал Фридрих...
Как же мне связаться с Рэксом?! Неужели он не догадается внушить своему
Человеку, что меня следовало бы навестить?! Догадался же он позвонить к
Шредерам!.. После той чудовищной ночи на автобане, ей-Богу, я вправе
рассчитывать хотя бы на небольшое внимание немецкой полиции...
Теперь, самое главное, - не упустить момент вероятного взрыва! Точнее -
момент попытки убийства Фридриха. Естественно, что Фридриху я даже слова про
это не вымолвил! Достаточно того, что он сам что-то ОЩУЩАЕТ и пребывает в
достаточно нервном состоянии. Не хватает мне подливать масла в огонь...
Помню, как-то Шура с приятелем притащил домой свежей корюшки и литр
водки. Всю ночь пили водку и жарили корюшку. Это такая рыбка у нас в Неве
водится... Так вот, когда они начали вторую бутылку пить, Шура - уже
хорошенький, - плеснул на сковородку подсолнечного масла чуть ли не целый
стакан. Но на сковородку не попал, а попал точненько на соседнюю горящую
газовую конфорку.
Что тут было!.. Огонь до потолка, я на буфете, Шура с приятелем сразу
стали трезвыми - заливают огонь водой, брызги во все стороны, потолок -
черный, на соседней конфорке на второй сковороде - корюшка горит уже синим
пламенем, как угли... Я на буфете под потолком задыхаюсь от дыма, кашляю,
Шура меня вниз стаскивает, окно распахивает, а на улице - холодрыга
жуткая!..
- Картинка маслом!.. - как сказал потом умудоханный Шура и добавил
счастливо: - Хорошо, что почти целая бутылка водки еще есть! Немедленно
наливаем и снимаем к черту этот пожарный стресс!..
Опять отвлекся... Не идет у меня Шура из головы. Водилу забыть не могу,
Питер...
Теперь вот, чувствую, с Фридрихом всякие душевные заморочки начнутся.
Как его оставишь в таком состоянии, рядом с этими суками? Мало мне было
своей российской преступности, я теперь, кажется, и в немецкую вляпываюсь...
Ладно, разберемся. Значит, эти гады хотят взорвать Фридриха в то время,
когда он в Рождественскую ночь станет запускать в небо эти огненные штуки...
Стоп! Стоп! Стоп!!! В какую ночь - в Рождественскую или Новогоднюю?!
Вот где нельзя завалить ухо! Ведь еще Таня Кох говорила, что между
Рождественской ночью и Новогодней - вроде бы целая неделя... Вот,
елки-палки, где можно пролететь "как фанера над Парижем"!..
Как бы не вышло, что я буду готовиться к взрыву в Новогоднюю ночь, а он
раздастся в нашем доме на наделю раньше - в Рождественскую!
Завтра же выяснить, сколько суток осталось до Новогодней ночи, а
сколько до Рождественской! Господи, да у нас в Петербурге ни одному Коту в
голову не придет даже думать - которая из этих ночей раньше, и чем они
вообще отличаются друг от друга!.. А здесь вот - приходится. И не просто
так, из пресловутого Кошачьего любопытства, а ради спасения Человеческой
жизни и самого себя - я же буду рядом с Фридрихом в момент взрыва. Да хотя
бы ради того, чтобы Моника фон Тифенбах-Хартманн не умерла бы от "