льтик к ней, которые он привез из России. И упаси тебя Боже к
ним притрагиваться!.. Поняла?
Дженни закивала своей изящной головкой. Ну, как я мог пригрозить ей,
что перекушу ее тоненькую прелестную шейку?! Господи, ну не сволочь ли я
после этого?! Тьфу! Сам себе противен...
- Дженни, лапочка! И не затягивай, умоляю тебя...
- А как мне это тебе сообщить?
- Через пару дней я найду тебя сам.
- Аллес кляр! - сказала Дженни, что по-нашему, по-русскому означало -
"Все ясно!"
На обратном пути от "Тантриса" в Грюнвальд я мысленно попросил Фридриха
приказать Мозеру не обгонять машину Моники и Гельмута. Мне хотелось увидеть
их дом и запомнить к нему дорогу. Я же обещал Дженни, что наведаюсь к ним в
ближайшее время...
...А потом, уже к ночи, когда мы с Фридрихом остались во всем доме
только вдвоем, мы поднялись на лифте к спальне, у дверей которой стояла
миска с чистой водой и было постелено сложенное в несколько раз клетчатое
одеяло.
- Это для тебя, как ты и просил, - сказал мне Фридрих. - А теперь я
хотел бы тебя кое-чему научить. Идем.
Мы прошли в спальню. Над прикроватным столиком с очками Фридриха,
маленьким радиоприемником с часами, таблетками, книгой и бутылкой
минеральной воды, в стену был вмонтирован небольшой пульт с тремя кнопками
величиной с пиджачные пуговицы.
Две кнопки - красная и голубая, были расположены в ряд и чуть выше
третьей кнопки - желтой. Под желтой кнопкой в кружочке с кофейное блюдечко
было высверлено штук сто маленьких дырочек - словно небольшое ситечко.
- Эта прелестная женщина - фрау Шредер, с гордостью говорила, что ты
превосходно пользуешься дистанционным пультом управления телевизора. Сам
включаешь, сам выключаешь, сам меняешь программы. Это верно?
- Да, - ответил я. - Верно и удивительно несложно.
- Превосходно! В таком случае мои объяснения будут предельно лаконичны.
Красная кнопка - включение специальной системы полицейской охраны всего
дома, сада, прилегающих служб, ограды, ворот и так далее... Вплоть до
каждого окна в отдельности.
Фридрих нажал красную кнопку и она вдруг засветилась изнутри мягким
слабым розовым светом.
- Вот теперь мы с тобой - под охраной специального отдела нашей
грюнвальдской полиции. И пока мы с тобой не нажмем вот эту голубую кнопку, к
нам никто не сможет сюда проникнуть. Ну уж если ухитрится все-таки - его
здесь уже будут ждать очень решительные ребята из этого специального отдела.
Я надеюсь, что именно таким способом сумею сберечь и знакомого тебе Матисса,
и Пикассо, и Дюрера, и Сезанна, и еще многих и многих... И ряд работ Эгона
Шиеле - я его очень люблю! Прелестный был немецкий художник начала века. Я
тебе его потом обязательно покажу. Поразительно современен! Да мало ли что
хотелось бы уберечь от грязных вороватых рук... Мы с тобой смотаемся
как-нибудь в наш фамильный замок на Ригзее. Я там устроил небольшой музейчик
для местных жителей и туристов, и изредка пополняю его за счет своей
домашней коллекции...
- А что это за желтая кнопка? - спросил я.
- А эта кнопка - дань моей старческой трусости, - грустно сказал
Фридрих.
- Именно тебе я и хотел поручить эту желтую кнопку. Мне шестьдесят пять
лет, и я прожил бурную и прекрасную жизнь! По сей день меня не покинуло ни
одно желание молодого человека. К несчастью, мне уже
ним притрагиваться!.. Поняла?
Дженни закивала своей изящной головкой. Ну, как я мог пригрозить ей,
что перекушу ее тоненькую прелестную шейку?! Господи, ну не сволочь ли я
после этого?! Тьфу! Сам себе противен...
- Дженни, лапочка! И не затягивай, умоляю тебя...
- А как мне это тебе сообщить?
- Через пару дней я найду тебя сам.
- Аллес кляр! - сказала Дженни, что по-нашему, по-русскому означало -
"Все ясно!"
На обратном пути от "Тантриса" в Грюнвальд я мысленно попросил Фридриха
приказать Мозеру не обгонять машину Моники и Гельмута. Мне хотелось увидеть
их дом и запомнить к нему дорогу. Я же обещал Дженни, что наведаюсь к ним в
ближайшее время...
...А потом, уже к ночи, когда мы с Фридрихом остались во всем доме
только вдвоем, мы поднялись на лифте к спальне, у дверей которой стояла
миска с чистой водой и было постелено сложенное в несколько раз клетчатое
одеяло.
- Это для тебя, как ты и просил, - сказал мне Фридрих. - А теперь я
хотел бы тебя кое-чему научить. Идем.
Мы прошли в спальню. Над прикроватным столиком с очками Фридриха,
маленьким радиоприемником с часами, таблетками, книгой и бутылкой
минеральной воды, в стену был вмонтирован небольшой пульт с тремя кнопками
величиной с пиджачные пуговицы.
Две кнопки - красная и голубая, были расположены в ряд и чуть выше
третьей кнопки - желтой. Под желтой кнопкой в кружочке с кофейное блюдечко
было высверлено штук сто маленьких дырочек - словно небольшое ситечко.
- Эта прелестная женщина - фрау Шредер, с гордостью говорила, что ты
превосходно пользуешься дистанционным пультом управления телевизора. Сам
включаешь, сам выключаешь, сам меняешь программы. Это верно?
- Да, - ответил я. - Верно и удивительно несложно.
- Превосходно! В таком случае мои объяснения будут предельно лаконичны.
Красная кнопка - включение специальной системы полицейской охраны всего
дома, сада, прилегающих служб, ограды, ворот и так далее... Вплоть до
каждого окна в отдельности.
Фридрих нажал красную кнопку и она вдруг засветилась изнутри мягким
слабым розовым светом.
- Вот теперь мы с тобой - под охраной специального отдела нашей
грюнвальдской полиции. И пока мы с тобой не нажмем вот эту голубую кнопку, к
нам никто не сможет сюда проникнуть. Ну уж если ухитрится все-таки - его
здесь уже будут ждать очень решительные ребята из этого специального отдела.
Я надеюсь, что именно таким способом сумею сберечь и знакомого тебе Матисса,
и Пикассо, и Дюрера, и Сезанна, и еще многих и многих... И ряд работ Эгона
Шиеле - я его очень люблю! Прелестный был немецкий художник начала века. Я
тебе его потом обязательно покажу. Поразительно современен! Да мало ли что
хотелось бы уберечь от грязных вороватых рук... Мы с тобой смотаемся
как-нибудь в наш фамильный замок на Ригзее. Я там устроил небольшой музейчик
для местных жителей и туристов, и изредка пополняю его за счет своей
домашней коллекции...
- А что это за желтая кнопка? - спросил я.
- А эта кнопка - дань моей старческой трусости, - грустно сказал
Фридрих.
- Именно тебе я и хотел поручить эту желтую кнопку. Мне шестьдесят пять
лет, и я прожил бурную и прекрасную жизнь! По сей день меня не покинуло ни
одно желание молодого человека. К несчастью, мне уже