почувствовал... Или
ощутил?.. Или увидел?.. Пожалуй, и то, и другое, и третье. Я - своим
НЕОБЪЯСНИМО-КОТОВЫМ ПРЕДВИДЕНИЕМ, что ли, и ОЩУТИЛ, и УВИДЕЛ, и ПОЧУВСТВОВАЛ
чью-то ТЕНЬ за спиной Франца Мозера! Ах, не зря мне причудилась ЭТА ТЕНЬ!
И вдруг будто молния пронзила мне мозг!
Вот когда у меня встала шерсть на загривке и во всю забарабанил кончик
хвоста по полу!
"Стоп! Стоп!!! Стоп!!!" сказал я сам себе и срывающимся от волнения
голосом стал умолять Дженни:
- Солнышко мое!.. Деточка любимая... Девочка моя ненаглядная! Ради
всего святого, Дженни, пупсинька, вспомни, пожалуйста, когда твой Хартманн
узнал о том, что тот груз, за который он должен был нести ответственность,
исчез?
- Ну, Мартынчик... Это было так давно! Очень мне нужно помнить про дела
этого паршивца и хама! - капризно и легковесно отмахнулась Дженни.
Наверное, уважающему себя Коту такие штуки делать непозволительно. Но у
меня просто не было другого выхода! Я моментально придавил Дженни к полу
двумя лапами, не скрою, изрядно выпустив когти, навалился на нее и прошипел
в самое ее Собачье ухо:
- Если ты, сучка Грюнвальдская, не вспомнишь то, о чем я тебя
спрашиваю, то я в одну секунду перекушу твою тощенькую шейку, и первым
трупом во всей вашей фамильной истории окажешься ты! Ясно тебе, дура!?
Дженни испугалась и заплакала. Жалко ее было - сердце разрывалось! Но,
повторяю, у меня не было другого выхода.
И снова приподнялась скатерть, и к нам заглянул Фридрих. Все-таки,
интуиция у него развита безукоризненно! Любой старый Кот может позавидовать!
Я тут же сделал вид, будто трахаю Дженни. А что мне оставалось делать?
Тем более, поза уже почти соответствовала...
Фридрих удивленно и уважительно сделал брови домиком, пробормотал
почему-то по-французски "Миль пардон...", опустил скатерть и вернулся наверх
- в круг родных, друзей и врага.
- Ну?! - я наложил свои клыки на шею Дженни.
О, черт меня побери... Что же я делаю? Ну а если она действительно не
помнит? Не губить же такую девку понапрасну? Да еще такую симпатягу!..
- Сейчас... Сейчас!.. Я, кажется, вспомнила... - всхлипывая, провякала
полузадушенная Дженни. - Мы приплыли из Петербурга в Киль... Потом целый
день ехали в Мюнхен. А о пропаже груза он узнал на следующий день, рано
утром...
Теперь у меня не было никаких сомнений - Гельмут Хартманн, Хозяин
карликового пинчера дамского пола Дженни, муж Моники фон Тифенбах-Хартманн и
зять САМОГО Фридриха фон Тифенбаха - был одним из главных "заказчиков" по
переправке ста килограммов "нашего" кокаина из Петербурга в Мюнхен, а там
Бог весть еще откуда...
Это он, Гельмут Хартманн - один из тех, у кого руки по локоть в крови
моего Водилы!
Это на его совести должна лежать смерть нашего русского дурака-шоферюги
- Лысого, ради нескольких тысяч вонючих долларов ввязавшегося в гнусную
убийственную авантюру!..
Это он виновен в том, что милая худенькая еврейская мама Алика,
эмигрировавшая из бывшего Советского Союза из-за Афганистана и Абхазии,
из-за Карабаха и Грозного, мечтавшая уберечь единственного сына от всех
наших грязных политических разборок, потеряла своего обожаемого Алика -
холодного и профессионального убийцу, именно здесь, на такой благополучной,
сытой и якобы цивилизованной земле...
Я облизывал с ног до головы испуганную
ощутил?.. Или увидел?.. Пожалуй, и то, и другое, и третье. Я - своим
НЕОБЪЯСНИМО-КОТОВЫМ ПРЕДВИДЕНИЕМ, что ли, и ОЩУТИЛ, и УВИДЕЛ, и ПОЧУВСТВОВАЛ
чью-то ТЕНЬ за спиной Франца Мозера! Ах, не зря мне причудилась ЭТА ТЕНЬ!
И вдруг будто молния пронзила мне мозг!
Вот когда у меня встала шерсть на загривке и во всю забарабанил кончик
хвоста по полу!
"Стоп! Стоп!!! Стоп!!!" сказал я сам себе и срывающимся от волнения
голосом стал умолять Дженни:
- Солнышко мое!.. Деточка любимая... Девочка моя ненаглядная! Ради
всего святого, Дженни, пупсинька, вспомни, пожалуйста, когда твой Хартманн
узнал о том, что тот груз, за который он должен был нести ответственность,
исчез?
- Ну, Мартынчик... Это было так давно! Очень мне нужно помнить про дела
этого паршивца и хама! - капризно и легковесно отмахнулась Дженни.
Наверное, уважающему себя Коту такие штуки делать непозволительно. Но у
меня просто не было другого выхода! Я моментально придавил Дженни к полу
двумя лапами, не скрою, изрядно выпустив когти, навалился на нее и прошипел
в самое ее Собачье ухо:
- Если ты, сучка Грюнвальдская, не вспомнишь то, о чем я тебя
спрашиваю, то я в одну секунду перекушу твою тощенькую шейку, и первым
трупом во всей вашей фамильной истории окажешься ты! Ясно тебе, дура!?
Дженни испугалась и заплакала. Жалко ее было - сердце разрывалось! Но,
повторяю, у меня не было другого выхода.
И снова приподнялась скатерть, и к нам заглянул Фридрих. Все-таки,
интуиция у него развита безукоризненно! Любой старый Кот может позавидовать!
Я тут же сделал вид, будто трахаю Дженни. А что мне оставалось делать?
Тем более, поза уже почти соответствовала...
Фридрих удивленно и уважительно сделал брови домиком, пробормотал
почему-то по-французски "Миль пардон...", опустил скатерть и вернулся наверх
- в круг родных, друзей и врага.
- Ну?! - я наложил свои клыки на шею Дженни.
О, черт меня побери... Что же я делаю? Ну а если она действительно не
помнит? Не губить же такую девку понапрасну? Да еще такую симпатягу!..
- Сейчас... Сейчас!.. Я, кажется, вспомнила... - всхлипывая, провякала
полузадушенная Дженни. - Мы приплыли из Петербурга в Киль... Потом целый
день ехали в Мюнхен. А о пропаже груза он узнал на следующий день, рано
утром...
Теперь у меня не было никаких сомнений - Гельмут Хартманн, Хозяин
карликового пинчера дамского пола Дженни, муж Моники фон Тифенбах-Хартманн и
зять САМОГО Фридриха фон Тифенбаха - был одним из главных "заказчиков" по
переправке ста килограммов "нашего" кокаина из Петербурга в Мюнхен, а там
Бог весть еще откуда...
Это он, Гельмут Хартманн - один из тех, у кого руки по локоть в крови
моего Водилы!
Это на его совести должна лежать смерть нашего русского дурака-шоферюги
- Лысого, ради нескольких тысяч вонючих долларов ввязавшегося в гнусную
убийственную авантюру!..
Это он виновен в том, что милая худенькая еврейская мама Алика,
эмигрировавшая из бывшего Советского Союза из-за Афганистана и Абхазии,
из-за Карабаха и Грозного, мечтавшая уберечь единственного сына от всех
наших грязных политических разборок, потеряла своего обожаемого Алика -
холодного и профессионального убийцу, именно здесь, на такой благополучной,
сытой и якобы цивилизованной земле...
Я облизывал с ног до головы испуганную