й костюмчик со
свитерком, сверху натянул старую спортивную куртку весьма и весьма
поношенного вида, сказал, что он эту куртку носит уже восемь лет и не
представляет себе жизни зимой без этой куртки.
Я вспомнил, как Шура истово отпаривал брюки, как тщательно завязывал
галстук, как бережно доставал из шкафа свой единственный "выходной" пиджак в
клеточку, когда собирался, по его выражению, "в люди". Эти сборы всегда
носили характер маленького торжественного и веселого ритуала.
Поэтому я спросил у Фридриха фон Тифенбаха - уверен ли он, что это та
самая одежда, в которой нужно ходить вечерами по ресторанам. На что он легко
ответил, что эта одежда ему максимально удобна, а на так называемое
"светски-общественное мнение" ему наплевать. Он не собирается уподобляться
мужу своей дочери - Хельмуту Краузе, который зимой ходит в норковой шубе
мехом наружу, чтобы все видели, как он богат!
- Более пошлого зрелища, чем мужик в норковой шубе - придумать нельзя,
- сказал Фридрих. - Увидишь - обхохочешься! Но если ты настаиваешь, я могу
надеть что-нибудь другое...
- Нет, нет! - поспешил я. - Мне лично ты во всем этом очень нравишься.
И куртка тебе удивительно идет...
Потом со второго этажа мы спустились на лифте(!) в широченный гараж,
где, кроме "Роллс-Ройса", стояли еще две машины - американский джип
"Гранд-Чероки" и черный "Мерседес-500". Хорошо, что Шура когда-то выучил
меня всем маркам автомобилей!..
За рулем "Роллс-Ройса" нас уже ждал герр Мозер.
Дом профессора фон Дейна действительно оказался совсем рядом. Очень
красивая, прекрасно одетая Таня и профессор в строгом черном пальто и с
"бабочкой" вместо галстука - уже ждали нас на улице.
Профессорский дом я увидел только из машины. В отличие от забора фон
Тифенбаха, профессорский заборчик был чисто символической оградой, а
небольшой участок перед домом ярко освещен.
Дом был, прямо скажем, - не слабый. Раз в десять лучше дома Шредеров,
но зато на несколько порядков пожиже Тифенбаховского!
Затянутый на зиму голубым прорезиненным брезентом бассейнчик, конечно,
не шел ни в какое сравнение с фантастическим бассейном фон Тифенбаха. Я
сегодня бегал пару раз гадить в сад (мне герр Лемке любезно показал, где это
лучше всего делать) и видел этот бассейн. Подогретая вода парит в морозном
воздухе и вплывать в этот бассейн можно прямо из домашнего бассейна
величиной во всю нашу с Шурой петербургскую квартиру. В саду же бассейн
такой, что в нем можно спокойно проводить Олимпийские игры по плаванию!
Когда Таня и профессор сели к нам в машину, Фридрих воскликнул:
- Таня, вы просто ослепительны! Интересно, Фолькмар понимает, какая
женщина согласилась считать его своим другом?
- Я еще не в полной мере осознал это, но уже беспредельно счастлив, -
сказал профессор.
- Прелестный ответ, - улыбнулся фон Тифенбах. - Да! Я позволил себе
пригласить на ужин еще и свою дочь с ее мужем. Надеюсь, вы не против? Тем
более, что Таня до сих пор с ними незнакома. Они приедут прямо в "Тантрис".
Им очень полезно изредка общаться с интеллигентными людьми.
Таня и профессор поспешили заверить Фридриха в том, что они этому очень
рады, а я, безоговорочно поверив в Танину искренность, сильно усомнился в
правдивости профессора. Что-то в интонациях фон Дейна дало мне право
заподозрить его в
свитерком, сверху натянул старую спортивную куртку весьма и весьма
поношенного вида, сказал, что он эту куртку носит уже восемь лет и не
представляет себе жизни зимой без этой куртки.
Я вспомнил, как Шура истово отпаривал брюки, как тщательно завязывал
галстук, как бережно доставал из шкафа свой единственный "выходной" пиджак в
клеточку, когда собирался, по его выражению, "в люди". Эти сборы всегда
носили характер маленького торжественного и веселого ритуала.
Поэтому я спросил у Фридриха фон Тифенбаха - уверен ли он, что это та
самая одежда, в которой нужно ходить вечерами по ресторанам. На что он легко
ответил, что эта одежда ему максимально удобна, а на так называемое
"светски-общественное мнение" ему наплевать. Он не собирается уподобляться
мужу своей дочери - Хельмуту Краузе, который зимой ходит в норковой шубе
мехом наружу, чтобы все видели, как он богат!
- Более пошлого зрелища, чем мужик в норковой шубе - придумать нельзя,
- сказал Фридрих. - Увидишь - обхохочешься! Но если ты настаиваешь, я могу
надеть что-нибудь другое...
- Нет, нет! - поспешил я. - Мне лично ты во всем этом очень нравишься.
И куртка тебе удивительно идет...
Потом со второго этажа мы спустились на лифте(!) в широченный гараж,
где, кроме "Роллс-Ройса", стояли еще две машины - американский джип
"Гранд-Чероки" и черный "Мерседес-500". Хорошо, что Шура когда-то выучил
меня всем маркам автомобилей!..
За рулем "Роллс-Ройса" нас уже ждал герр Мозер.
Дом профессора фон Дейна действительно оказался совсем рядом. Очень
красивая, прекрасно одетая Таня и профессор в строгом черном пальто и с
"бабочкой" вместо галстука - уже ждали нас на улице.
Профессорский дом я увидел только из машины. В отличие от забора фон
Тифенбаха, профессорский заборчик был чисто символической оградой, а
небольшой участок перед домом ярко освещен.
Дом был, прямо скажем, - не слабый. Раз в десять лучше дома Шредеров,
но зато на несколько порядков пожиже Тифенбаховского!
Затянутый на зиму голубым прорезиненным брезентом бассейнчик, конечно,
не шел ни в какое сравнение с фантастическим бассейном фон Тифенбаха. Я
сегодня бегал пару раз гадить в сад (мне герр Лемке любезно показал, где это
лучше всего делать) и видел этот бассейн. Подогретая вода парит в морозном
воздухе и вплывать в этот бассейн можно прямо из домашнего бассейна
величиной во всю нашу с Шурой петербургскую квартиру. В саду же бассейн
такой, что в нем можно спокойно проводить Олимпийские игры по плаванию!
Когда Таня и профессор сели к нам в машину, Фридрих воскликнул:
- Таня, вы просто ослепительны! Интересно, Фолькмар понимает, какая
женщина согласилась считать его своим другом?
- Я еще не в полной мере осознал это, но уже беспредельно счастлив, -
сказал профессор.
- Прелестный ответ, - улыбнулся фон Тифенбах. - Да! Я позволил себе
пригласить на ужин еще и свою дочь с ее мужем. Надеюсь, вы не против? Тем
более, что Таня до сих пор с ними незнакома. Они приедут прямо в "Тантрис".
Им очень полезно изредка общаться с интеллигентными людьми.
Таня и профессор поспешили заверить Фридриха в том, что они этому очень
рады, а я, безоговорочно поверив в Танину искренность, сильно усомнился в
правдивости профессора. Что-то в интонациях фон Дейна дало мне право
заподозрить его в