ния рук старого симпатяги, русского мошенника. На экране возник
"мой" документ на собственноручно изготовленной стариком "древней" бумаге, и
пошел неслабый текстик из этого документа - и про шведского короля Карла и
про Петра Первого... Внизу справа на экране светились номера нашего телефона
и факса в Оттобрунне, и уж совсем по-российски, всего два слова: "Цена
договорная".
После меня на экране телевизора кто-то пытался толкнуть гигантского
попугая двухсот лет от роду и говорящего на семи языках, но Эрих был
вынужден выключить телевизор, так как вдруг зазвонил телефон.
Эрих взял трубку и стал с кем-то тихо разговаривать, поглядывая на
меня. Не скрою, у меня сердце екнуло...
Счастливый автор чудовищного телетекста Руджеро Манфреди, в полном
восторге от самого себя, размахивал руками и кричал мне и Хельге:
- Ну, что я говорил?! А если бы я занимался литературой с детства?!
Гениальный текст! Фантастика!.. Вот вам и первый результат!..
И Манфреди потыкал пальцем в сторону Эриха, который уже кому-то
диктовал наш адрес.
-- По-моему, реклама омерзительная, - горько сказала Хельга и
попыталась меня погладить.
Но я увернулся. От странного и смутного предчувствия я так
разнервничался, что чуть было не цапнул за ногу этого восхищенного собой
дурака Руджеро! Тем более, что мне, как и Хельге, реклама показалась
отвратительной.
- Нет, нет, - сказал Эрих в трубку. - Сейчас уже слишком поздно. Зверь
уже отдыхает. А вот завтра, начиная с десяти часов...
Но Эриха явно перебили, потому что он замолчал, будто наткнулся на
стену, и мы с Хельгой и Руджеро увидели, как Эриха округлились глаза,
приоткрылся рот, и он еле-еле выдавил из себя:
- Да... Да, конечно. Пожалуйста...
Трясущейся рукой перепуганный Эрих протянул мне телефонную трубку и
потрясенно прошептал:
- Мартын... Тебя к телефону...
Я так и знал! Я так и знал!.. Ну, кто может в Мюнхене позвать меня к
телефону?!!
На мгновение в башке мелькнула шальная мысль - мой Плоткин откуда-то
все узнал, прилетел за мной в Германию, тут его сведения пополнились
полицейскими и газетчиками, а теперь он еще и мою фотографию увидел по
телевизору... И вот, наконец!..
Но, как бы ни была заманчива и прекрасна эта мысль, - правде нужно
смотреть в глаза: у моего Шуры никогда не будет таких сумасшедших денег на
билет Петербург-Мюнхен и обратно. И он никогда ничего и ни от кого не
узнает, пока я сам не доберусь до Петербурга и не расскажу ему всю эту
историю...
Значит, кто это может быть? Правильно! Это может быть только Таня Кох!
А вот это мне уже совершенно ни к чему. Я от нее и тогда-то еле-еле ушел, -
так она мне пришлась по сердцу. И если теперь я дам слабинку и расклеюсь --
мне уже никогда не видать Петербурга, Водилу, Шуру Плоткина... Я тоже не
каменный! Черт меня дернул войти тогда с нею в Контакт!.. Теперь вот хлебай
то, что сам сварил!
Телефонная трубка лежала на журнальном столике, и я ВИДЕЛ, как там, на
другом конце провода, в хорошо знакомой мне маленькой однокомнатной
квартирке, называющейся здесь почему-то "апартаменты", сидит в домашнем
халатике Таня, и, всхлипывая, кричит мне в трубку:
- Кот, родной мой?.. Не бойся, я приеду за тобой завтра!.. Я тебя
выкуплю у этих людей! Я освобожу тебя... Я как ра
"мой" документ на собственноручно изготовленной стариком "древней" бумаге, и
пошел неслабый текстик из этого документа - и про шведского короля Карла и
про Петра Первого... Внизу справа на экране светились номера нашего телефона
и факса в Оттобрунне, и уж совсем по-российски, всего два слова: "Цена
договорная".
После меня на экране телевизора кто-то пытался толкнуть гигантского
попугая двухсот лет от роду и говорящего на семи языках, но Эрих был
вынужден выключить телевизор, так как вдруг зазвонил телефон.
Эрих взял трубку и стал с кем-то тихо разговаривать, поглядывая на
меня. Не скрою, у меня сердце екнуло...
Счастливый автор чудовищного телетекста Руджеро Манфреди, в полном
восторге от самого себя, размахивал руками и кричал мне и Хельге:
- Ну, что я говорил?! А если бы я занимался литературой с детства?!
Гениальный текст! Фантастика!.. Вот вам и первый результат!..
И Манфреди потыкал пальцем в сторону Эриха, который уже кому-то
диктовал наш адрес.
-- По-моему, реклама омерзительная, - горько сказала Хельга и
попыталась меня погладить.
Но я увернулся. От странного и смутного предчувствия я так
разнервничался, что чуть было не цапнул за ногу этого восхищенного собой
дурака Руджеро! Тем более, что мне, как и Хельге, реклама показалась
отвратительной.
- Нет, нет, - сказал Эрих в трубку. - Сейчас уже слишком поздно. Зверь
уже отдыхает. А вот завтра, начиная с десяти часов...
Но Эриха явно перебили, потому что он замолчал, будто наткнулся на
стену, и мы с Хельгой и Руджеро увидели, как Эриха округлились глаза,
приоткрылся рот, и он еле-еле выдавил из себя:
- Да... Да, конечно. Пожалуйста...
Трясущейся рукой перепуганный Эрих протянул мне телефонную трубку и
потрясенно прошептал:
- Мартын... Тебя к телефону...
Я так и знал! Я так и знал!.. Ну, кто может в Мюнхене позвать меня к
телефону?!!
На мгновение в башке мелькнула шальная мысль - мой Плоткин откуда-то
все узнал, прилетел за мной в Германию, тут его сведения пополнились
полицейскими и газетчиками, а теперь он еще и мою фотографию увидел по
телевизору... И вот, наконец!..
Но, как бы ни была заманчива и прекрасна эта мысль, - правде нужно
смотреть в глаза: у моего Шуры никогда не будет таких сумасшедших денег на
билет Петербург-Мюнхен и обратно. И он никогда ничего и ни от кого не
узнает, пока я сам не доберусь до Петербурга и не расскажу ему всю эту
историю...
Значит, кто это может быть? Правильно! Это может быть только Таня Кох!
А вот это мне уже совершенно ни к чему. Я от нее и тогда-то еле-еле ушел, -
так она мне пришлась по сердцу. И если теперь я дам слабинку и расклеюсь --
мне уже никогда не видать Петербурга, Водилу, Шуру Плоткина... Я тоже не
каменный! Черт меня дернул войти тогда с нею в Контакт!.. Теперь вот хлебай
то, что сам сварил!
Телефонная трубка лежала на журнальном столике, и я ВИДЕЛ, как там, на
другом конце провода, в хорошо знакомой мне маленькой однокомнатной
квартирке, называющейся здесь почему-то "апартаменты", сидит в домашнем
халатике Таня, и, всхлипывая, кричит мне в трубку:
- Кот, родной мой?.. Не бойся, я приеду за тобой завтра!.. Я тебя
выкуплю у этих людей! Я освобожу тебя... Я как ра