я дама, мать двух дочерей - тринадцати и пятнадцати лет,
очень волновалась, не станет ли этот русский Кот проявлять сексуальную
заинтересованность к ее девочкам?
А другая дама - наоборот - хотела бы иметь в доме такого Русского
дикаря, чтобы он помимо всех своих Котовых обязанностей, еще бы три раза в
неделю удовлетворял ее эротические потребности! Еще до недавнего времени у
нее для этой цели был один молодой югославский массажист, но сейчас в
Югославии стало потише и он вернулся к себе на родину. А она от своей
соседки слышала, что Коты это делают очень квалифицированно...
От обилия непрерывных звонков, от нескончаемых ответов на гигантское
количество кретинских вопросов Эрих и Хельга от усталости были буквально без
чувств. Поэтому, на вопрос - "сумеет ли он еще три раза в неделю трахать
Хозяйку дома", отвечал полный сил Руджеро Манфреди. Первый час его не подпускали к телефону, чтобы он по запарке чего-нибудь не сморозил.
Но тут трубку поднял Руджеро, внимательно выслушал даму и спросил
сколько ей лет. Та честно ответила, что возраст ее, к сожалению, уже даже не
бальзаковский. На что Руджеро мгновенно отреагировал резким скачком моей
изначальной цены вверх, заверив даму, что этот русский Кот -
"гиперсексуален" и неутомим, как паровая машина Джеймса Уатта!
Что, в общем-то, было недалеко от истины... Но от подобной перспективы
меня чуть не вытошнило. Эрих это понял, и заставил Руджеро прекратить с этой
дамой какой-либо дальнейший разговор.
Вечер закончился тем, что Эрих переключил телефон на автоответчик и мы
разошлись спать. Как стало понятно из всего произошедшего за последние три
часа, день завтра предстоял быть нелегким...
От вздрюченности и нервотрепки последних дней, а особенно сегодняшнего
вечера - Танин голос в трубке, ожидание ее завтрашнего визита, да еще
постоянные мысли о Шуре, о Водиле, о Петербурге, - не давали мне уснуть,
сколько я ни ворочался на своей подстилке.
Я пошел на кухню, попил холодной воды из своей миски и решил
прошвырнуться по дому.
Можно было бы, конечно, почти убрав звук, посмотреть телевизор в
гостиной. Я наловчился пользоваться телевизионным ручным пультом и мог
включать и выключать телевизор совершенно самостоятельно. Мало того, я мог
усилить и уменьшить звук, запросто переключать программы... Главное было
повернуть нужным концом к экрану лежащий на столе пульт. А там только
нажимай кнопки! Их всего-то, раз-два и обчелся... Препростейшая штука! Любая
дура-Собака может освоить этот нехитрый процесс. А про нас, Котов, и
говорить не приходится!
Но телевизор смотреть не хотелось. И вдруг я понял, что ноги сами меня
несут к комнате Эриха. Какого черта?! В конце концов, я тоже ОДИНОКОЕ
СУЩЕСТВО, и мне тоже необходимо нормальное обычное общение. А то все только
дела, дела, дела! Противно просто.
Из-под двери комнаты Эриха, слава Богу, пробивалась узенькая полоска
света. Тоже, видать, не до сна...
Я тихонько приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Мало ли?.. А вдруг у
него кто-нибудь из его трех девиц? Последние дни они здесь частенько
пасутся. Но Эрих-Готфрид Шредер мирно лежал один под своей пуховой периной,
под которой задохнуться можно, и читал книжку! Вот это да! Вот это уже
прогресс...
Я негромко мявнул. Не "мяукнул" - этого я просто
очень волновалась, не станет ли этот русский Кот проявлять сексуальную
заинтересованность к ее девочкам?
А другая дама - наоборот - хотела бы иметь в доме такого Русского
дикаря, чтобы он помимо всех своих Котовых обязанностей, еще бы три раза в
неделю удовлетворял ее эротические потребности! Еще до недавнего времени у
нее для этой цели был один молодой югославский массажист, но сейчас в
Югославии стало потише и он вернулся к себе на родину. А она от своей
соседки слышала, что Коты это делают очень квалифицированно...
От обилия непрерывных звонков, от нескончаемых ответов на гигантское
количество кретинских вопросов Эрих и Хельга от усталости были буквально без
чувств. Поэтому, на вопрос - "сумеет ли он еще три раза в неделю трахать
Хозяйку дома", отвечал полный сил Руджеро Манфреди. Первый час его не подпускали к телефону, чтобы он по запарке чего-нибудь не сморозил.
Но тут трубку поднял Руджеро, внимательно выслушал даму и спросил
сколько ей лет. Та честно ответила, что возраст ее, к сожалению, уже даже не
бальзаковский. На что Руджеро мгновенно отреагировал резким скачком моей
изначальной цены вверх, заверив даму, что этот русский Кот -
"гиперсексуален" и неутомим, как паровая машина Джеймса Уатта!
Что, в общем-то, было недалеко от истины... Но от подобной перспективы
меня чуть не вытошнило. Эрих это понял, и заставил Руджеро прекратить с этой
дамой какой-либо дальнейший разговор.
Вечер закончился тем, что Эрих переключил телефон на автоответчик и мы
разошлись спать. Как стало понятно из всего произошедшего за последние три
часа, день завтра предстоял быть нелегким...
От вздрюченности и нервотрепки последних дней, а особенно сегодняшнего
вечера - Танин голос в трубке, ожидание ее завтрашнего визита, да еще
постоянные мысли о Шуре, о Водиле, о Петербурге, - не давали мне уснуть,
сколько я ни ворочался на своей подстилке.
Я пошел на кухню, попил холодной воды из своей миски и решил
прошвырнуться по дому.
Можно было бы, конечно, почти убрав звук, посмотреть телевизор в
гостиной. Я наловчился пользоваться телевизионным ручным пультом и мог
включать и выключать телевизор совершенно самостоятельно. Мало того, я мог
усилить и уменьшить звук, запросто переключать программы... Главное было
повернуть нужным концом к экрану лежащий на столе пульт. А там только
нажимай кнопки! Их всего-то, раз-два и обчелся... Препростейшая штука! Любая
дура-Собака может освоить этот нехитрый процесс. А про нас, Котов, и
говорить не приходится!
Но телевизор смотреть не хотелось. И вдруг я понял, что ноги сами меня
несут к комнате Эриха. Какого черта?! В конце концов, я тоже ОДИНОКОЕ
СУЩЕСТВО, и мне тоже необходимо нормальное обычное общение. А то все только
дела, дела, дела! Противно просто.
Из-под двери комнаты Эриха, слава Богу, пробивалась узенькая полоска
света. Тоже, видать, не до сна...
Я тихонько приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Мало ли?.. А вдруг у
него кто-нибудь из его трех девиц? Последние дни они здесь частенько
пасутся. Но Эрих-Готфрид Шредер мирно лежал один под своей пуховой периной,
под которой задохнуться можно, и читал книжку! Вот это да! Вот это уже
прогресс...
Я негромко мявнул. Не "мяукнул" - этого я просто