я за ЭТО САМОЕ между моих задних лап, а второй рукой
затаскивает меня на себя!..
Я с трудом вырываюсь от нее, подползаю к Водиле и шепчу:
- Но ты же говорил, что она маленькая?!
- А она подросла, - тихо отвечает мне Водила. - Время-то идет, Кыся. И,
как говорится, диктует нам свои законы!
От ярости я подпрыгиваю чуть не до потолка и воплю в истерике:
- Нет! Нет!!. Нет!!! Я не хочу этих законов!!! Я хочу жить по своим
законам - они у меня одни на все времена!..
- Ну, бля, ты даешь, Кыся... - в своей обычной манере огорченно шепчет
обессиленный и м а л е н ь к и й Водила.
Я понимаю, что за время моего отсутствия в моей стране что-то должно
было измениться, но я так был свято уверен, что ни меня, ни круга моей любви
и моих привязанностей эти изменения никогда не коснутся, что теперь
находился в состоянии полной раздавленности. Я был буквально "по стенке
размазан", как сказал бы тот, бывший мой Шура Плоткин... И хотя в каком-то
затылочном участочке моего мозга билась мыслишка, что все происходящее
сейчас всего лишь сон, кошмар, наркотический бред, - состояние мое было
ужасным. Я оказался никому не нужен, и это меня сломило... Я тихо вышел на
балкон, мысленно попрощался со всеми и выпрыгнул с восьмого этажа.
Но почему-то не ощутил стремительного падения, не испытал страха перед
ударом об землю, а мягко и медленно поплыл по воздуху, зависая между
этажами, заглядывая в освещенные окна моих соседей по дому. Я посмотрел вниз
и увидел, что опускаюсь в знакомый район нашего родного мусоросборника, где,
задрав нос кверху, внимательно следил за моим полетом мой старый бесхвостый
друг - Кот-Бродяга и укоризненно говорил мне уже по-нашему, по-животному:
- Ёлки-палки, Мартын, сколько можно ждать?! Я специально на час раньше
отпросился со службы, а тебя все нет и нет! Давай, Мартын, не дури. Лети
быстрее.
Я плавно опускаюсь рядом с Бродягой и молча кладу ему голову на плечо.
В глотке у меня стоит комок слез и я слова не могу произнести - ни
по-Животному, ни по-Человечески...
Потом мы сидим в нашем старом, но чудодейственно преображенном подвале
- мягкий свет, чистота, тепло, уютно. На стенках фотографии Бродяги, чучела
крысиных голов - свидетельства Бродяговой охотничьей доблести. На вешалке -
странный черный жилет типа зимней собачьей попонки с застежками на
"липучках".
- Что это? - спрашиваю я Бродягу.
- Моя рабочая спецодежда - пуленепробиваемый бронежилет.
- Господи!.. Тебе-то зачем?!
- Я же говорил, что теперь служу. Охраняю одну совместную фирму - сутки
через трое. Ты кушай, Мартын, кушай!.. Вот хек, вот форель, вот прекрасная
суповая кость... Я так ждал тебя.
- Откуда это все у тебя?!
- Как откуда? Платят-то в ЭсКаВэ... А за ЭсКаВэ, Мартынчик, сейчас у
нас можно все купить - даже Слона в маринаде!
Мы с Бродягой года два назад мотались на Петроградскую сторону в
зоопарк - насмотрелись там! Поэтому я очень даже отчетливо представил себе
Слона в маринаде, и впервые за весь сон улыбнулся. Бродяга ужасно
обрадовался!
- Давай, Мартын, по три капли валерьянки за встречу! - говорит Бродяга
и достает с полки небольшой пузырек. - Настоящая, дореформенная! По случаю
мне достали. Один, в прошлом КаГеэБэшный, Кот - ты его не знаешь, - сейчас
вместе со мной в охране работает. Так он все свои бывшие связи со
затаскивает меня на себя!..
Я с трудом вырываюсь от нее, подползаю к Водиле и шепчу:
- Но ты же говорил, что она маленькая?!
- А она подросла, - тихо отвечает мне Водила. - Время-то идет, Кыся. И,
как говорится, диктует нам свои законы!
От ярости я подпрыгиваю чуть не до потолка и воплю в истерике:
- Нет! Нет!!. Нет!!! Я не хочу этих законов!!! Я хочу жить по своим
законам - они у меня одни на все времена!..
- Ну, бля, ты даешь, Кыся... - в своей обычной манере огорченно шепчет
обессиленный и м а л е н ь к и й Водила.
Я понимаю, что за время моего отсутствия в моей стране что-то должно
было измениться, но я так был свято уверен, что ни меня, ни круга моей любви
и моих привязанностей эти изменения никогда не коснутся, что теперь
находился в состоянии полной раздавленности. Я был буквально "по стенке
размазан", как сказал бы тот, бывший мой Шура Плоткин... И хотя в каком-то
затылочном участочке моего мозга билась мыслишка, что все происходящее
сейчас всего лишь сон, кошмар, наркотический бред, - состояние мое было
ужасным. Я оказался никому не нужен, и это меня сломило... Я тихо вышел на
балкон, мысленно попрощался со всеми и выпрыгнул с восьмого этажа.
Но почему-то не ощутил стремительного падения, не испытал страха перед
ударом об землю, а мягко и медленно поплыл по воздуху, зависая между
этажами, заглядывая в освещенные окна моих соседей по дому. Я посмотрел вниз
и увидел, что опускаюсь в знакомый район нашего родного мусоросборника, где,
задрав нос кверху, внимательно следил за моим полетом мой старый бесхвостый
друг - Кот-Бродяга и укоризненно говорил мне уже по-нашему, по-животному:
- Ёлки-палки, Мартын, сколько можно ждать?! Я специально на час раньше
отпросился со службы, а тебя все нет и нет! Давай, Мартын, не дури. Лети
быстрее.
Я плавно опускаюсь рядом с Бродягой и молча кладу ему голову на плечо.
В глотке у меня стоит комок слез и я слова не могу произнести - ни
по-Животному, ни по-Человечески...
Потом мы сидим в нашем старом, но чудодейственно преображенном подвале
- мягкий свет, чистота, тепло, уютно. На стенках фотографии Бродяги, чучела
крысиных голов - свидетельства Бродяговой охотничьей доблести. На вешалке -
странный черный жилет типа зимней собачьей попонки с застежками на
"липучках".
- Что это? - спрашиваю я Бродягу.
- Моя рабочая спецодежда - пуленепробиваемый бронежилет.
- Господи!.. Тебе-то зачем?!
- Я же говорил, что теперь служу. Охраняю одну совместную фирму - сутки
через трое. Ты кушай, Мартын, кушай!.. Вот хек, вот форель, вот прекрасная
суповая кость... Я так ждал тебя.
- Откуда это все у тебя?!
- Как откуда? Платят-то в ЭсКаВэ... А за ЭсКаВэ, Мартынчик, сейчас у
нас можно все купить - даже Слона в маринаде!
Мы с Бродягой года два назад мотались на Петроградскую сторону в
зоопарк - насмотрелись там! Поэтому я очень даже отчетливо представил себе
Слона в маринаде, и впервые за весь сон улыбнулся. Бродяга ужасно
обрадовался!
- Давай, Мартын, по три капли валерьянки за встречу! - говорит Бродяга
и достает с полки небольшой пузырек. - Настоящая, дореформенная! По случаю
мне достали. Один, в прошлом КаГеэБэшный, Кот - ты его не знаешь, - сейчас
вместе со мной в охране работает. Так он все свои бывшие связи со