их стонов и воплей хотелось с балкона
выпрыгнуть. Так они меня достали своими благодарностями друг другу: Шура -
докторишку за то, что она его вылечила, а докторишка - Шуру, за то, что тот
выздоровел...
Поэтому я очень хорошо знаю, что такое шприц и ампула!
И если эти два жулика собираются сделать мне укол и усыпить меня - я им
сейчас покажу, что такое, действительно, НАСТОЯЩИЙ РУССКИЙ КОТ, который всю
свою жизнь - от рождения и до смерти - только и делает, что борется за свое
существование!
Пусть они только ко мне приблизятся, пусть только попробуют вытащить
меня из клетки!!! От них во все стороны клочья полетят!.. Уж если я
профессионального убийцу - Алика, с его длинным и почти бесшумным
пистолетом, не испугался, то...
Но ни Руджеро Манфреди, ни Эрих Шредер даже и не пытались открыть
клетку. Установив ее на заднем сиденье автомобиля, Манфреди вынул из того же
портфельчика небольшую кривую ручку, вставил ее в какое-то отверстие,
кажется, у толстого дна клетки - мне, находившемуся непосредственно внутри
клетки, это отверстие видно не было. Я мог о нем только догадываться.
А потом Манфреди стал медленно поворачивать эту ручку вокруг своей оси.
Вначале я вообще не заметил ничего особенного, кроме скрипа под полом
клетки. А потом вдруг сообразил, что на меня неумолимо надвигается боковая
стенка всей клетки!
К моему ужасу, клетка становилась все уже и уже, и, наконец, стала
настолько узкой, что я просто не мог в ней пошевелиться!
- Не бойся, котик, не бойся, - приговаривал Эрих Шредер. - Это обычная
клетка - фиксатор. Мы тебе ничего плохого не сделаем.
Подонок! Как будто до этого он мне делал только хорошее!
Этот гад Манфреди крутнул еще полоборота ручкой, и теперь меня стиснуло
между стенками так, что я чуть не лишился сознания!
Манфреди отбил кончик у стеклянной ампулы, набрал оттуда в шприц
жидкость и сказал Шредеру:
- Кот зафиксирован. Ты будешь колоть?
- Коли, коли сам. Он на меня так смотрит... - отмахнулся от него Шредер
и ласково сказал мне: - Не пугайся, котик. Сейчас ты у нас поспишь,
отдохнешь...
- А представь себе, что кот тебе вдруг отвечает: "А не пошли бы вы,
герр Шредер, ко всем чертям?!." - разоржался Манфреди.
- Наверное, однажды так это и произойдет, - ответил Шредер.
Тут я ощутил легкий укол в задницу и почувствовал, как высвобождая
меня, стала отъезжать стенка клетки. Я попытался встряхнуться, но ноги меня
не держали и я рухнул на пол клетки.
Последнее, что я услышал, был смех Манфреди:
- Эрих, не затягивай с визитом к психиатру...
... А потом вдруг, откуда ни возьмись, я вижу Шуру Плоткина в нашей
ленинградско-петербургской квартире!.. Шура мотается по захламленным и
неубранным комнатам, бросает какие-то тряпки в чемодан, валяющийся на полу,
и раздраженно говорит мне так, будто не видел меня всего часа три:
- Ну, где ты пропадаешь, Мартын?! Я с величайшим трудом выбиваю в Союзе
журналистов путевки на Черное море, а ты и ухом не ведешь! Я пытаюсь
оформить документы на тебя тоже, а мне говорят: "Предъявите кота". Я им
говорю: "Он вот-вот явится...". А они мне: "Вот когда явится, тогда и будем
оформлять!" А ты шляешься черт знает где!
- Шура! Шурик!.. - в отчаянии кричу я, и вдруг понимаю, что кричу
НАСТОЯЩИМ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ГОЛОСОМ!!! - Мы никуда не можем
выпрыгнуть. Так они меня достали своими благодарностями друг другу: Шура -
докторишку за то, что она его вылечила, а докторишка - Шуру, за то, что тот
выздоровел...
Поэтому я очень хорошо знаю, что такое шприц и ампула!
И если эти два жулика собираются сделать мне укол и усыпить меня - я им
сейчас покажу, что такое, действительно, НАСТОЯЩИЙ РУССКИЙ КОТ, который всю
свою жизнь - от рождения и до смерти - только и делает, что борется за свое
существование!
Пусть они только ко мне приблизятся, пусть только попробуют вытащить
меня из клетки!!! От них во все стороны клочья полетят!.. Уж если я
профессионального убийцу - Алика, с его длинным и почти бесшумным
пистолетом, не испугался, то...
Но ни Руджеро Манфреди, ни Эрих Шредер даже и не пытались открыть
клетку. Установив ее на заднем сиденье автомобиля, Манфреди вынул из того же
портфельчика небольшую кривую ручку, вставил ее в какое-то отверстие,
кажется, у толстого дна клетки - мне, находившемуся непосредственно внутри
клетки, это отверстие видно не было. Я мог о нем только догадываться.
А потом Манфреди стал медленно поворачивать эту ручку вокруг своей оси.
Вначале я вообще не заметил ничего особенного, кроме скрипа под полом
клетки. А потом вдруг сообразил, что на меня неумолимо надвигается боковая
стенка всей клетки!
К моему ужасу, клетка становилась все уже и уже, и, наконец, стала
настолько узкой, что я просто не мог в ней пошевелиться!
- Не бойся, котик, не бойся, - приговаривал Эрих Шредер. - Это обычная
клетка - фиксатор. Мы тебе ничего плохого не сделаем.
Подонок! Как будто до этого он мне делал только хорошее!
Этот гад Манфреди крутнул еще полоборота ручкой, и теперь меня стиснуло
между стенками так, что я чуть не лишился сознания!
Манфреди отбил кончик у стеклянной ампулы, набрал оттуда в шприц
жидкость и сказал Шредеру:
- Кот зафиксирован. Ты будешь колоть?
- Коли, коли сам. Он на меня так смотрит... - отмахнулся от него Шредер
и ласково сказал мне: - Не пугайся, котик. Сейчас ты у нас поспишь,
отдохнешь...
- А представь себе, что кот тебе вдруг отвечает: "А не пошли бы вы,
герр Шредер, ко всем чертям?!." - разоржался Манфреди.
- Наверное, однажды так это и произойдет, - ответил Шредер.
Тут я ощутил легкий укол в задницу и почувствовал, как высвобождая
меня, стала отъезжать стенка клетки. Я попытался встряхнуться, но ноги меня
не держали и я рухнул на пол клетки.
Последнее, что я услышал, был смех Манфреди:
- Эрих, не затягивай с визитом к психиатру...
... А потом вдруг, откуда ни возьмись, я вижу Шуру Плоткина в нашей
ленинградско-петербургской квартире!.. Шура мотается по захламленным и
неубранным комнатам, бросает какие-то тряпки в чемодан, валяющийся на полу,
и раздраженно говорит мне так, будто не видел меня всего часа три:
- Ну, где ты пропадаешь, Мартын?! Я с величайшим трудом выбиваю в Союзе
журналистов путевки на Черное море, а ты и ухом не ведешь! Я пытаюсь
оформить документы на тебя тоже, а мне говорят: "Предъявите кота". Я им
говорю: "Он вот-вот явится...". А они мне: "Вот когда явится, тогда и будем
оформлять!" А ты шляешься черт знает где!
- Шура! Шурик!.. - в отчаянии кричу я, и вдруг понимаю, что кричу
НАСТОЯЩИМ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ГОЛОСОМ!!! - Мы никуда не можем