потом я услышал такие обиженные интонации в его голосе, что чуть
было не стал его жалеть
- Руджеро, Руджеро! - простонал Шредер. - Ты просто сукин сын после
этого! Будто ты не знаешь, что когда начинаешь формировать "русскую гончую"
из обыкновенной длинной и тощей дворняги с вытянутой мордой и таким
чудовищным врожденным пороком позвоночника, что ее спина становится круглой,
как у настоящей "русской гончей", - так можно ожидать чего угодно! Я лично
думаю, что она скончалась от радостного удивления, когда узнала, что отныне
будет жить не в Мюнхенском Берг-ам-Лайме, а в Лос-Анджелесском
Беверли-Хиллз...
- Господи! Какое счастье, что мы завязали с собаками и перешли только
на кошек! - воскликнул Манфреди, и я услышал, как он стал открывать
автомобиль.
- Насколько они экономичнее собак, насколько тише, насколько удобнее в
транспортировке...
Я почувствовал, как Шредер наклонился к клетке и снял с нее тряпку.
Холодное желтое солнце ударило меня по глазам. От неожиданности и пережора я
икнул и увидел, что автомобиль Шредера и Манфреда (куда там этой сволочи
Пилипенко и придурку Ваське с их обосранным "Москвичом"!..) стоит в узенькой
прелестной улочке, совсем рядом с совершенно незнакомым мне входом в
Английский парк. Я знал, что парк очень большой, но даже и не подозревал,
насколько он велик. Я был свято убежден, что за это время мы дошли до
другого конца города...
- Тем более, что цены на собак сейчас во всем мире падают, а на котов и
кошек - растут, - заметил практичный Шредер.
- По тем же причинам. По чисто экономическим соображениям, - сказал
Манфреди и поднял мою клетку, чтобы поставить ее в автомобиль. - О, черт его
побери!!! Какой он, действительно, тяжелый! Кошмар. Бедные кошки!.. Так
повезем, или пусть поспит?
- Пусть, на всякий случай, поспит. На кой черт нам нужно, чтобы он
запоминал дорогу!
- А в привидений ты еще не веришь?! - расхохотался Манфреди и достал
из-под сиденья небольшой кожаный портфельчик.
- Нет, Руджеро. До этого я еще не дошел, - серьезно ответил ему Шредер.
- Но, чем больше мы с тобой занимаемся кошками, тем чаще я начинаю
задумываться над некоторой жутковатой фантасмагоричностью этих созданий. Мне
иногда кажется, что мы у них - как на ладони. Вот посмотри на этого,
например... Какой у него осмысленный взгляд, как он следит за твоими руками!..
- Ты кончишь в психиатрической клинике, - рассмеялся Манфреди. -- Коты
чрезвычайно любопытны и то, что он следит за моими руками - в этом нет
ничего удивительного.
Плевал я на любопытство! Еще бы мне не следить за руками этого Руджеро
Манфреди! Я и не пытался этого скрывать...
С возрастающей тревогой я смотрел, как Руджеро Манфреди вынимал из
портфельчика аккуратно уложенный одноразовый шприц, ампулу с прозрачной
жидкостью, ватку и небольшую пластмассовую бутылочку с кнопкой на горлышке.
А то я не знал, что это такое! Когда в прошлом году у меня заболел Шура
Плоткин воспалением легких, то к нам приходила молоденькая участковая
врачиха и сама трижды в день делала Шуре какие-то уколы. И трижды в день я
видел шприцы, иглы, ампулы и ватки...
Врачиха была прехорошенькой и лечила Шуру как для себя. И не ошиблась в
своих надеждах. Шура выздоровел и потом недели две день и ночь благодарил
эту докторишку так, что мне иногда от
было не стал его жалеть
- Руджеро, Руджеро! - простонал Шредер. - Ты просто сукин сын после
этого! Будто ты не знаешь, что когда начинаешь формировать "русскую гончую"
из обыкновенной длинной и тощей дворняги с вытянутой мордой и таким
чудовищным врожденным пороком позвоночника, что ее спина становится круглой,
как у настоящей "русской гончей", - так можно ожидать чего угодно! Я лично
думаю, что она скончалась от радостного удивления, когда узнала, что отныне
будет жить не в Мюнхенском Берг-ам-Лайме, а в Лос-Анджелесском
Беверли-Хиллз...
- Господи! Какое счастье, что мы завязали с собаками и перешли только
на кошек! - воскликнул Манфреди, и я услышал, как он стал открывать
автомобиль.
- Насколько они экономичнее собак, насколько тише, насколько удобнее в
транспортировке...
Я почувствовал, как Шредер наклонился к клетке и снял с нее тряпку.
Холодное желтое солнце ударило меня по глазам. От неожиданности и пережора я
икнул и увидел, что автомобиль Шредера и Манфреда (куда там этой сволочи
Пилипенко и придурку Ваське с их обосранным "Москвичом"!..) стоит в узенькой
прелестной улочке, совсем рядом с совершенно незнакомым мне входом в
Английский парк. Я знал, что парк очень большой, но даже и не подозревал,
насколько он велик. Я был свято убежден, что за это время мы дошли до
другого конца города...
- Тем более, что цены на собак сейчас во всем мире падают, а на котов и
кошек - растут, - заметил практичный Шредер.
- По тем же причинам. По чисто экономическим соображениям, - сказал
Манфреди и поднял мою клетку, чтобы поставить ее в автомобиль. - О, черт его
побери!!! Какой он, действительно, тяжелый! Кошмар. Бедные кошки!.. Так
повезем, или пусть поспит?
- Пусть, на всякий случай, поспит. На кой черт нам нужно, чтобы он
запоминал дорогу!
- А в привидений ты еще не веришь?! - расхохотался Манфреди и достал
из-под сиденья небольшой кожаный портфельчик.
- Нет, Руджеро. До этого я еще не дошел, - серьезно ответил ему Шредер.
- Но, чем больше мы с тобой занимаемся кошками, тем чаще я начинаю
задумываться над некоторой жутковатой фантасмагоричностью этих созданий. Мне
иногда кажется, что мы у них - как на ладони. Вот посмотри на этого,
например... Какой у него осмысленный взгляд, как он следит за твоими руками!..
- Ты кончишь в психиатрической клинике, - рассмеялся Манфреди. -- Коты
чрезвычайно любопытны и то, что он следит за моими руками - в этом нет
ничего удивительного.
Плевал я на любопытство! Еще бы мне не следить за руками этого Руджеро
Манфреди! Я и не пытался этого скрывать...
С возрастающей тревогой я смотрел, как Руджеро Манфреди вынимал из
портфельчика аккуратно уложенный одноразовый шприц, ампулу с прозрачной
жидкостью, ватку и небольшую пластмассовую бутылочку с кнопкой на горлышке.
А то я не знал, что это такое! Когда в прошлом году у меня заболел Шура
Плоткин воспалением легких, то к нам приходила молоденькая участковая
врачиха и сама трижды в день делала Шуре какие-то уколы. И трижды в день я
видел шприцы, иглы, ампулы и ватки...
Врачиха была прехорошенькой и лечила Шуру как для себя. И не ошиблась в
своих надеждах. Шура выздоровел и потом недели две день и ночь благодарил
эту докторишку так, что мне иногда от