их, как вы -
очень-очень мало, и поодиночке вас могут запросто истребить!.. Господи
Боженька! Сделай Божецкую милость, чтобы Водила хоть одно мое словечко
услышал..."
И то ли я в отчаянии себе нафантазировал, то ли что-то действительно
сдвинулось с места, но мне вдруг причудилось, что я услышал тихий шелест -
"Кыся-а-а..."
Но в этот момент Таня посадила меня в стерилизатор, закрыла крышкой и
вместе со столиком выкатила из палаты.
Уже в девять часов утра я сидел на крыше профессорского "Ягуара" и с
невыразимой тоской смотрел вверх - в чистое синее осеннее небо, куда большой
желтый вертолет уносил моего Водилу. Я вспомнил, как долго мы плыли из
России в Германию, сколько мы еще ехали своими колесами, и несмотря на то,
что желтый вертолет был достаточно большим и шумным, в душу мою стали
закрадываться тревожные сомнения - а долетит ли он от Мюнхена до
Петербурга?..
Рядом со мной стояла заплаканная Таня Кох. И мне, и Тане было так
тошно, мы оба были настроены на такую паршивую Единую Волну, что я плюнул на
все свои высокоморальные преграды, собственнолапно воздвигнутые перед самим
собой, что не заботясь о последствиях, открытым текстом МЫСЛЕННО спросил
Таню: "Он что, на этой желтой штуке так до самой России и полетит?"
- Что ты, Кот!.. - автоматически ответила мне Таня, не заметив ничего
странного. - На самолете - только до аэропорта. А там его перенесут в наш
русский самолет.
Таня и по сей день говорит про все русское - "наш", "наше", "наши".
"Слава Богу! - сказал я. - А то я уж боялся..."
Но тут вдруг Таня посмотрела на меня безумными глазами:
- Эй!.. Эй, послушай, Кот!.. Ты мне действительно что-то сказал или это
мне показалось?!
Не отрывая глаз от вертолета, уменьшающегося в небесной синеве, я
спокойно ответил: "Нет, Таня, тебе не показалось".
И в эту секунду вертолета в небе не стало. Еще слышался отдаленный шум
его мотора, а потом и он исчез.
"Тебе не показалось, Таня, - повторил я и посмотрел ей в глаза. -- Мне
не хотелось бы тебе сейчас что-либо объяснять - нет настроения. Найди книгу
английского биолога доктора Ричарда Шелдрейса и прочти ее внимательно. Ты
все поймешь... Или Конрада Лоренца - "Человек находит друга".
- Какое счастье! - воскликнула Таня, но из глаз ее снова полились
слезы. - Значит, я нашла в тебе друга? Да, Кот?.. И мы будем с тобой
вечерами трепаться о том, о сем!.. Ты будешь провожать меня на работу,
встречать меня, да?..
"Нет, Танечка, - с грустью, но честно сказал я. - Я должен вернуться
домой в Петербург. У меня есть два Человека, которые могут там без меня
погибнуть..."
- Я тоже могу здесь погибнуть без тебя, - прошептала Таня.
"Нет. Ты только со мной можешь погибнуть. Вспомни, сколько одиноких
женщин так и остались одинокими до глубокой старости лишь потому, что
когда-то, спасаясь от одиночества, завели себе Кота или Кошку. На худой
конец - маленькую Собачку. Все свое несостоявшееся материнство, всю свою
нерастраченную нежность, невостребованную доброту - они сконцентрировали на
этом маленьком домашнем Животном, (кстати, не всегда благодарном и
искреннем!) и тем самым погубили себя. В заботе о "Кошечке" у них проходила
вся жизнь, а иллюзия присутствия "живого существа" в доме, заменяла им
нормальное, здоровое общение с Мужиками. П
очень-очень мало, и поодиночке вас могут запросто истребить!.. Господи
Боженька! Сделай Божецкую милость, чтобы Водила хоть одно мое словечко
услышал..."
И то ли я в отчаянии себе нафантазировал, то ли что-то действительно
сдвинулось с места, но мне вдруг причудилось, что я услышал тихий шелест -
"Кыся-а-а..."
Но в этот момент Таня посадила меня в стерилизатор, закрыла крышкой и
вместе со столиком выкатила из палаты.
Уже в девять часов утра я сидел на крыше профессорского "Ягуара" и с
невыразимой тоской смотрел вверх - в чистое синее осеннее небо, куда большой
желтый вертолет уносил моего Водилу. Я вспомнил, как долго мы плыли из
России в Германию, сколько мы еще ехали своими колесами, и несмотря на то,
что желтый вертолет был достаточно большим и шумным, в душу мою стали
закрадываться тревожные сомнения - а долетит ли он от Мюнхена до
Петербурга?..
Рядом со мной стояла заплаканная Таня Кох. И мне, и Тане было так
тошно, мы оба были настроены на такую паршивую Единую Волну, что я плюнул на
все свои высокоморальные преграды, собственнолапно воздвигнутые перед самим
собой, что не заботясь о последствиях, открытым текстом МЫСЛЕННО спросил
Таню: "Он что, на этой желтой штуке так до самой России и полетит?"
- Что ты, Кот!.. - автоматически ответила мне Таня, не заметив ничего
странного. - На самолете - только до аэропорта. А там его перенесут в наш
русский самолет.
Таня и по сей день говорит про все русское - "наш", "наше", "наши".
"Слава Богу! - сказал я. - А то я уж боялся..."
Но тут вдруг Таня посмотрела на меня безумными глазами:
- Эй!.. Эй, послушай, Кот!.. Ты мне действительно что-то сказал или это
мне показалось?!
Не отрывая глаз от вертолета, уменьшающегося в небесной синеве, я
спокойно ответил: "Нет, Таня, тебе не показалось".
И в эту секунду вертолета в небе не стало. Еще слышался отдаленный шум
его мотора, а потом и он исчез.
"Тебе не показалось, Таня, - повторил я и посмотрел ей в глаза. -- Мне
не хотелось бы тебе сейчас что-либо объяснять - нет настроения. Найди книгу
английского биолога доктора Ричарда Шелдрейса и прочти ее внимательно. Ты
все поймешь... Или Конрада Лоренца - "Человек находит друга".
- Какое счастье! - воскликнула Таня, но из глаз ее снова полились
слезы. - Значит, я нашла в тебе друга? Да, Кот?.. И мы будем с тобой
вечерами трепаться о том, о сем!.. Ты будешь провожать меня на работу,
встречать меня, да?..
"Нет, Танечка, - с грустью, но честно сказал я. - Я должен вернуться
домой в Петербург. У меня есть два Человека, которые могут там без меня
погибнуть..."
- Я тоже могу здесь погибнуть без тебя, - прошептала Таня.
"Нет. Ты только со мной можешь погибнуть. Вспомни, сколько одиноких
женщин так и остались одинокими до глубокой старости лишь потому, что
когда-то, спасаясь от одиночества, завели себе Кота или Кошку. На худой
конец - маленькую Собачку. Все свое несостоявшееся материнство, всю свою
нерастраченную нежность, невостребованную доброту - они сконцентрировали на
этом маленьком домашнем Животном, (кстати, не всегда благодарном и
искреннем!) и тем самым погубили себя. В заботе о "Кошечке" у них проходила
вся жизнь, а иллюзия присутствия "живого существа" в доме, заменяла им
нормальное, здоровое общение с Мужиками. П