Таня Кох.
Ко второму часу после полуночи больница угомонилась, и Таня в белых широких
полотняных штанах и такой же белой рубахе навыпуск вышла за мной к
служебному входу, катя перед собой маленький столик на колесах. На столике
стоял большой никелированный бак с крышкой.
- Послушай, Кот, - тихо сказала мне Таня. - Я больше не могу ночью
шляться по клинике с авоськой, будто я только что бегала в лавочку. Ты уж,
пожалуйста, не обессудь и полезай в стерилизатор, а я тебя прикрою
крышечкой. Это мне полицейский подсказал...
Я тут же прыгнул в бак, Таня накрыла меня крышкой и мы поехали.
Профессор фон Дейн оказался прав - Водила выглядел гораздо лучше, чем в
прошлые дни. Почти сошел чудовищный отек со лба, остался лишь громадный
синяк с желтизной по краям. И дышал Водила лучше - ровнее и глубже. И если
бы не провода и трубки, которыми он был опутан, казалось, что Водила просто
спит глубоким спокойным сном после тяжелого трудового дня. Таня наглухо
закрыла дверь и подложила меня Водиле под руку, прошептав:
- Черт бы тебя побрал, Кот, какой ты тяжелый!.. Полежи так. Может быть,
он хоть тебя почувствует.
На мгновение мне пригрезилось, что коснувшись моего загривка, пальцы
Водилы слегка шевельнулись. Но потом я понял, что ошибся. Тогда я изо всех
сил сам стал вызывать Водилу на связь. Чтобы усилить свой сигнал, я лизал
его руку и даже чуточку покусывал концы его пальцев. Реакция - ноль!
Тогда я перестал суетиться и дергаться, расслабился под теплой,
тяжелой, но безжизненной ручищей Водилы, немного передохнул и осторожно, не
спеша, начал тихо-тихо вызывать его снова.
Я напомнил ему наиболее яркие картинки последних дней - наше первое
знакомство, когда на корабле он расшнуровал заднюю стенку своего фургона,
увидел меня и сказал: "Здравствуй, Жопа-Новый год, приходи на елку!.." Я
вспомнил про веселую, смешливую и очень умелую черненькую Сузи, про
десятидолларовую деловитую неумеху Маньку-Диану, про его любимое пиво
"Фишер", и даже повторил еще раз историю золотой зажигалки. Потом я перешел
к воспоминаниям, которые, как мне казалось, тоже достаточно четко
запечатлелись в его сознании - таможня в Кильском морском порту, мое явление
антинаркотическим собачкам, Ганноверскую автозаправку и "татарский"
бифштекс. Я лишь про Алика старался не говорить, чтобы не нервировать
Водилу, если тот хоть краем уха слышит меня. И про Лысого не вспоминал. И
про Бармена -- ни слова.
А Таня Кох не отрываясь смотрела в маленький телевизор с круглым темным
экраном, по которому бежали зеленые волнистые линии, и время от времени
отрицательно-скорбно покачивала головой. Мы даже и не заметили, как за окном
уже вовсю рассвело, и пришли в себя лишь тогда, когда кто-то попытался
открыть дверь. Таня быстренько набросила на меня полотенце и впустила,
наверное, дежурного врача. Потому что стала разговаривать с ним
по-медицински. После чего, я слышал, врач ушел.
- Давай, Кот, прощайся со своим приятелем, - сказала мне Таня. - Я
сейчас попытаюсь тебя вынести отсюда. А то потом у меня на это просто
времени не будет.
"Водила, миленький!.. - запричитал я без малейшей надежды. - Не бойся,
я обязательно найду тебя в Петербурге!.. Я тебя познакомлю с Шурой
Плоткиным. Вы просто обязаны держаться друг за друга! Так
Ко второму часу после полуночи больница угомонилась, и Таня в белых широких
полотняных штанах и такой же белой рубахе навыпуск вышла за мной к
служебному входу, катя перед собой маленький столик на колесах. На столике
стоял большой никелированный бак с крышкой.
- Послушай, Кот, - тихо сказала мне Таня. - Я больше не могу ночью
шляться по клинике с авоськой, будто я только что бегала в лавочку. Ты уж,
пожалуйста, не обессудь и полезай в стерилизатор, а я тебя прикрою
крышечкой. Это мне полицейский подсказал...
Я тут же прыгнул в бак, Таня накрыла меня крышкой и мы поехали.
Профессор фон Дейн оказался прав - Водила выглядел гораздо лучше, чем в
прошлые дни. Почти сошел чудовищный отек со лба, остался лишь громадный
синяк с желтизной по краям. И дышал Водила лучше - ровнее и глубже. И если
бы не провода и трубки, которыми он был опутан, казалось, что Водила просто
спит глубоким спокойным сном после тяжелого трудового дня. Таня наглухо
закрыла дверь и подложила меня Водиле под руку, прошептав:
- Черт бы тебя побрал, Кот, какой ты тяжелый!.. Полежи так. Может быть,
он хоть тебя почувствует.
На мгновение мне пригрезилось, что коснувшись моего загривка, пальцы
Водилы слегка шевельнулись. Но потом я понял, что ошибся. Тогда я изо всех
сил сам стал вызывать Водилу на связь. Чтобы усилить свой сигнал, я лизал
его руку и даже чуточку покусывал концы его пальцев. Реакция - ноль!
Тогда я перестал суетиться и дергаться, расслабился под теплой,
тяжелой, но безжизненной ручищей Водилы, немного передохнул и осторожно, не
спеша, начал тихо-тихо вызывать его снова.
Я напомнил ему наиболее яркие картинки последних дней - наше первое
знакомство, когда на корабле он расшнуровал заднюю стенку своего фургона,
увидел меня и сказал: "Здравствуй, Жопа-Новый год, приходи на елку!.." Я
вспомнил про веселую, смешливую и очень умелую черненькую Сузи, про
десятидолларовую деловитую неумеху Маньку-Диану, про его любимое пиво
"Фишер", и даже повторил еще раз историю золотой зажигалки. Потом я перешел
к воспоминаниям, которые, как мне казалось, тоже достаточно четко
запечатлелись в его сознании - таможня в Кильском морском порту, мое явление
антинаркотическим собачкам, Ганноверскую автозаправку и "татарский"
бифштекс. Я лишь про Алика старался не говорить, чтобы не нервировать
Водилу, если тот хоть краем уха слышит меня. И про Лысого не вспоминал. И
про Бармена -- ни слова.
А Таня Кох не отрываясь смотрела в маленький телевизор с круглым темным
экраном, по которому бежали зеленые волнистые линии, и время от времени
отрицательно-скорбно покачивала головой. Мы даже и не заметили, как за окном
уже вовсю рассвело, и пришли в себя лишь тогда, когда кто-то попытался
открыть дверь. Таня быстренько набросила на меня полотенце и впустила,
наверное, дежурного врача. Потому что стала разговаривать с ним
по-медицински. После чего, я слышал, врач ушел.
- Давай, Кот, прощайся со своим приятелем, - сказала мне Таня. - Я
сейчас попытаюсь тебя вынести отсюда. А то потом у меня на это просто
времени не будет.
"Водила, миленький!.. - запричитал я без малейшей надежды. - Не бойся,
я обязательно найду тебя в Петербурге!.. Я тебя познакомлю с Шурой
Плоткиным. Вы просто обязаны держаться друг за друга! Так