упруга-то с вами ли едет? - прибавила она вполголоса. - Оне
что-то ничего не говорят.
- Мы оба едем, - отвечал Павел.
- Так-с, в коляске?
- В коляске.
Переговорив таким образом, сваха пришла к Юлии и посоветовала ей велеть
горничной тотчас же укладываться. Таким образом, на другой день поутру
супруги вышли, каждый из своей комнаты, не говоря друг с другом ни слова,
сели в экипаж и отправились в путь.
Небольшая усадьба Бешметева не отличалась ни живописным
местоположением, ни широким довольством капитальных помещичьих усадеб. Она
была в страшной глуши, окружалась со всех сторон лесом и болотами. Небольшой
барский дом, или, скорее, флигель, несколько людских строений, амбар,
погреб, сарай да покосившаяся набок толчея - вот и все тут. В продолжение
своего путешествия супруги мои, вместо того чтоб объясниться и яснее
разузнать роковое для них происшествие, ни слова почти не сказали об этом и
переговорили только о совершенно посторонних для них предметах, - так,
например, о попавшемся им на пути скверном мосте, об очень худой корове, о
какой-то необыкновенно живописной в стороне усадьбе, и, наконец, убеждали
вместе хозяина постоялого двора, заломившего с них тройную цену за ночлег.
Приехав в усадьбу, они начали с того, что взяли себе совершенно
отдельные комнаты, на противоположных концах дома, и каждый из них
поместился в своем отделении по-своему. Юлия повесила на маленькие окна
драпировку, расставила на комоде свои модные вещицы и, впялив канву,
решилась вышивать какого-то длинноногого рыцаря. Что касается до Павла, то
он разложил свои книги, в намерении заниматься. Между собой они видались
только за столом, и то не всегда, и почти ничего не говорили друг с другом.
Вот какова была внешняя жизнь Бешметевых, и, конечно, она была результатом
того, как они понимали друг друга. Юлия своею порочною изменою, - в пороке
жены Павел нимало уже не сомневался, - эта некогда обожаемая Юлия в один мах
упала с пьедестала, на котором герой мой прежде держал ее в своем
воображении. Будь на месте Павла другой муж, более опытный в житейском деле,
тот, без сомнения, предварительно разузнал бы все хорошенько и, убедившись,
что ничего серьезного не было, не произвел бы, конечно, никакой тревоги, а
заключил бы все дело приличным наставлением, при более грубом характере -
двумя - тремя тузами коварному существу. Но не так взглянул на это Павел,
пуританин по своим понятиям, образовавшимся в одностороннем воспитании, и
изъятый сам от юношеских дурачеств своею вялою и флегматическою природою. В
чувствах к жене он как-то раздвоился: свой призрак, видимый некогда в ней,
он любил по-прежнему; но Юлию живую, с ее привычками, словами и действиями,
он презирал и ненавидел, даже жить с ней остался потому только, что считал
это своим долгом и обязанностию. Юлия, с своей стороны, еще более стала не
любить Павла. В своих отношениях с Бахтиаровым она не видела ничего
преступного; напротив того, она постоянно боролась и осталась верна мужу. Но
так строго и за что же осудил ее этот безалаберный человек? Что такое она
сделала? Ничего - она любила другого, но не его же, болвана, любить: он
дурак, решила она и не хотела оставить его оттого только, что боялась
общества и папеньки. К этим горьким размышлениям моей героини присоединялась
еще страшная
что-то ничего не говорят.
- Мы оба едем, - отвечал Павел.
- Так-с, в коляске?
- В коляске.
Переговорив таким образом, сваха пришла к Юлии и посоветовала ей велеть
горничной тотчас же укладываться. Таким образом, на другой день поутру
супруги вышли, каждый из своей комнаты, не говоря друг с другом ни слова,
сели в экипаж и отправились в путь.
Небольшая усадьба Бешметева не отличалась ни живописным
местоположением, ни широким довольством капитальных помещичьих усадеб. Она
была в страшной глуши, окружалась со всех сторон лесом и болотами. Небольшой
барский дом, или, скорее, флигель, несколько людских строений, амбар,
погреб, сарай да покосившаяся набок толчея - вот и все тут. В продолжение
своего путешествия супруги мои, вместо того чтоб объясниться и яснее
разузнать роковое для них происшествие, ни слова почти не сказали об этом и
переговорили только о совершенно посторонних для них предметах, - так,
например, о попавшемся им на пути скверном мосте, об очень худой корове, о
какой-то необыкновенно живописной в стороне усадьбе, и, наконец, убеждали
вместе хозяина постоялого двора, заломившего с них тройную цену за ночлег.
Приехав в усадьбу, они начали с того, что взяли себе совершенно
отдельные комнаты, на противоположных концах дома, и каждый из них
поместился в своем отделении по-своему. Юлия повесила на маленькие окна
драпировку, расставила на комоде свои модные вещицы и, впялив канву,
решилась вышивать какого-то длинноногого рыцаря. Что касается до Павла, то
он разложил свои книги, в намерении заниматься. Между собой они видались
только за столом, и то не всегда, и почти ничего не говорили друг с другом.
Вот какова была внешняя жизнь Бешметевых, и, конечно, она была результатом
того, как они понимали друг друга. Юлия своею порочною изменою, - в пороке
жены Павел нимало уже не сомневался, - эта некогда обожаемая Юлия в один мах
упала с пьедестала, на котором герой мой прежде держал ее в своем
воображении. Будь на месте Павла другой муж, более опытный в житейском деле,
тот, без сомнения, предварительно разузнал бы все хорошенько и, убедившись,
что ничего серьезного не было, не произвел бы, конечно, никакой тревоги, а
заключил бы все дело приличным наставлением, при более грубом характере -
двумя - тремя тузами коварному существу. Но не так взглянул на это Павел,
пуританин по своим понятиям, образовавшимся в одностороннем воспитании, и
изъятый сам от юношеских дурачеств своею вялою и флегматическою природою. В
чувствах к жене он как-то раздвоился: свой призрак, видимый некогда в ней,
он любил по-прежнему; но Юлию живую, с ее привычками, словами и действиями,
он презирал и ненавидел, даже жить с ней остался потому только, что считал
это своим долгом и обязанностию. Юлия, с своей стороны, еще более стала не
любить Павла. В своих отношениях с Бахтиаровым она не видела ничего
преступного; напротив того, она постоянно боролась и осталась верна мужу. Но
так строго и за что же осудил ее этот безалаберный человек? Что такое она
сделала? Ничего - она любила другого, но не его же, болвана, любить: он
дурак, решила она и не хотела оставить его оттого только, что боялась
общества и папеньки. К этим горьким размышлениям моей героини присоединялась
еще страшная