ехала к матушке.
- Прекрасно! Так она и сиди у матушки, - на вас-то она какое имеет
влияние? До вас ей какое дело? Помилуйте, в нашем образованном веке отцы
родные не мешаются в семейные дела детей. Ну вот я, скажите, пожалуйста,
мешался ли хоть во что-нибудь? Позволил ли я себе оскорбить вас хоть
каким-нибудь ничтожным словом? Вы вежливы, а я еще того вежливее, и
прекрасно.
Павел сидел потупившись и, кажется, вполне соглашался с словами
Владимира Андреича, будучи сам убежден, что Перепетуе Петровне не в свое
дело не следовало мешаться.
- Ну, что матушка-то, скажите, пожалуйста, плоха?
- Очень слаба. Сейчас был доктор и пустил ей кровь.
- Да, вот еще кстати. Я, признаться сказать, хотел с вами давно
поговорить об этом, - начал Владимир Андреич. - Что вы с собой думаете
делать? Отчего вы не служите?
Этот вопрос очень смешал Павла.
- Я приготовляюсь на магистра-с.
- Что ж, вы занимаетесь? Повторяете старое, что ли, или вперед учите?
- Ничего не делает, - подхватила Юлия.
- Нет еще. Я буду заниматься, - отвечал Павел, совершенно
сконфузившись.
С самой свадьбы, или, лучше сказать, с самого сговора, он почти не брал
книги в руки. Сначала, как мы видели, хлопотал о свадьбе и мечтал о грядущем
счастии, а потом... потом... мы увидим впоследствии, что занимало ум и
сердце моего героя.
- Вот видите, что я вижу из ваших предположений, - рассуждал Владимир
Андреич. - Вы еще не начали заниматься, а времени уж у вас много пропущено,
а следовательно, я полагаю, что вам трудно будет выдержать экзамен. Это я
знаю по себе - я тоже первые чины получал по экзаменам; так куда это трудно!
Ну, положим, что вы и выдержите экзамен, что ж будет дальше?
- Я надеюсь получить кафедру профессора.
- Как же, то есть вас сейчас и сделают профессором после экзамена?
- Нет еще... но большая надежда получить.
- Так, стало быть, это пустяки - одни только надежды. Нет, Павел
Васильич, на жизнь нельзя так смотреть: жизнь - серьезное дело; пословица
говорится: "Не сули журавля в небе, а дай синицу в руки". Полноте, батюшка,
приискивайте-ка здесь место; терять время нечего, вы теперь человек женатый.
Вот уж двенадцать часов. Честь имею вас поздравить с Новым годом. Малый! Дай
шампанского! Вот видите, жизнь-то какова: пришел Новый год, нужно бутылку
шампанского, а это стоит двенадцать рублей. Вот жизнь-то какова!
Подали бутылку шампанского. Владимир Андреич заставил дочку выпить
целый бокал, а Павла стакан, и сам тоже выпил стакан, а вслед за тем,
разгулявшись, предложил детям еще, и сам тоже выпил.
- Ну, теперь помиритесь же, да смотрите не ссориться, жить в любви.
Юлия! Поцелуй мужа, да крепче, чтоб сердце мое родительское радовалось.
Юлия подошла к мужу и, все-таки нехотя, поцеловала его, но Павел...
Вино великое действие оказывает на человека. Он обхватил жену и начал
целовать ее. Напрасно Юлия толкала его в грудь, напрасно делала гримасы; он
не выпускал ее и целовал ее лицо, шею и грудь.
- Браво... важно! - говорил старик. - Выпьемте еще по стакану, а ты,
Юлия, еще полбокала, непременно. Чокнемтесь!
Павел на этот раз не заставил себя упрашивать, залпом выпил стакан и
совершенно ожил.
- Батюшка! Я сделаю все, что вы прикажете! Я готов умереть для Юлии!
Юлия! Я вас боготворю.
-
- Прекрасно! Так она и сиди у матушки, - на вас-то она какое имеет
влияние? До вас ей какое дело? Помилуйте, в нашем образованном веке отцы
родные не мешаются в семейные дела детей. Ну вот я, скажите, пожалуйста,
мешался ли хоть во что-нибудь? Позволил ли я себе оскорбить вас хоть
каким-нибудь ничтожным словом? Вы вежливы, а я еще того вежливее, и
прекрасно.
Павел сидел потупившись и, кажется, вполне соглашался с словами
Владимира Андреича, будучи сам убежден, что Перепетуе Петровне не в свое
дело не следовало мешаться.
- Ну, что матушка-то, скажите, пожалуйста, плоха?
- Очень слаба. Сейчас был доктор и пустил ей кровь.
- Да, вот еще кстати. Я, признаться сказать, хотел с вами давно
поговорить об этом, - начал Владимир Андреич. - Что вы с собой думаете
делать? Отчего вы не служите?
Этот вопрос очень смешал Павла.
- Я приготовляюсь на магистра-с.
- Что ж, вы занимаетесь? Повторяете старое, что ли, или вперед учите?
- Ничего не делает, - подхватила Юлия.
- Нет еще. Я буду заниматься, - отвечал Павел, совершенно
сконфузившись.
С самой свадьбы, или, лучше сказать, с самого сговора, он почти не брал
книги в руки. Сначала, как мы видели, хлопотал о свадьбе и мечтал о грядущем
счастии, а потом... потом... мы увидим впоследствии, что занимало ум и
сердце моего героя.
- Вот видите, что я вижу из ваших предположений, - рассуждал Владимир
Андреич. - Вы еще не начали заниматься, а времени уж у вас много пропущено,
а следовательно, я полагаю, что вам трудно будет выдержать экзамен. Это я
знаю по себе - я тоже первые чины получал по экзаменам; так куда это трудно!
Ну, положим, что вы и выдержите экзамен, что ж будет дальше?
- Я надеюсь получить кафедру профессора.
- Как же, то есть вас сейчас и сделают профессором после экзамена?
- Нет еще... но большая надежда получить.
- Так, стало быть, это пустяки - одни только надежды. Нет, Павел
Васильич, на жизнь нельзя так смотреть: жизнь - серьезное дело; пословица
говорится: "Не сули журавля в небе, а дай синицу в руки". Полноте, батюшка,
приискивайте-ка здесь место; терять время нечего, вы теперь человек женатый.
Вот уж двенадцать часов. Честь имею вас поздравить с Новым годом. Малый! Дай
шампанского! Вот видите, жизнь-то какова: пришел Новый год, нужно бутылку
шампанского, а это стоит двенадцать рублей. Вот жизнь-то какова!
Подали бутылку шампанского. Владимир Андреич заставил дочку выпить
целый бокал, а Павла стакан, и сам тоже выпил стакан, а вслед за тем,
разгулявшись, предложил детям еще, и сам тоже выпил.
- Ну, теперь помиритесь же, да смотрите не ссориться, жить в любви.
Юлия! Поцелуй мужа, да крепче, чтоб сердце мое родительское радовалось.
Юлия подошла к мужу и, все-таки нехотя, поцеловала его, но Павел...
Вино великое действие оказывает на человека. Он обхватил жену и начал
целовать ее. Напрасно Юлия толкала его в грудь, напрасно делала гримасы; он
не выпускал ее и целовал ее лицо, шею и грудь.
- Браво... важно! - говорил старик. - Выпьемте еще по стакану, а ты,
Юлия, еще полбокала, непременно. Чокнемтесь!
Павел на этот раз не заставил себя упрашивать, залпом выпил стакан и
совершенно ожил.
- Батюшка! Я сделаю все, что вы прикажете! Я готов умереть для Юлии!
Юлия! Я вас боготворю.
-