ца, всплеснула руками и подняла на целый
дом тревогу: разбранила не слишком деликатно Лизу за ее будто бы
безнравственные поступки и, призвав сестру и зятя, торжественно объявила им,
что дочь их погибла, потому что ее поймал в свои сети модник Бахтиаров.
Старики перепугались и уже всем хором принялись бранить Лизу, толкуя ей,
каждый по-своему, что мужчина имеет право говорить о любви только невесте;
если же он скажет это не невесте, то тотчас же должен сделать предложение; в
противном случае он низкий человек и ищет только одной погибели девушки. В
пример приведена была какая-то Машенька Жилова, которую увез музыкальный
учитель и потом бросил, а это уморило старика, ее отца, уморило потом и ее
самое. Лиза плакала в продолжение всех этих выговоров, плакала и остальной
весь день, а к вечеру написала Бахтиарову письмо, в котором, пересказав о
случившемся, просила его на другой же день сделать ей предложение и
успокоить папеньку, маменьку и ее. На это письмо Бахтиаров на другой день
прислал самый страстный ответ, в котором, проклиная судьбу, признавался, что
он жениться не может, потому что женат, но умолял Лизу любить его
по-прежнему и не проклинать его. Лиза целую неделю после этого открытия не
осушала глаз, но видеть Бахтиарова уже более не хотела. Каждодневные визиты,
дюжина самых страстных писем, даже несколько ночных прогулок под окнами со
стороны губернского льва остались без всякого успеха. Ему не удавалось ни
видеться, ни поговорить с m-lle Бешметевой. Родственная Перепетуя Петровна,
чтобы окончательно исправить беду, не замедлила приискать для племянницы
жениха в особе Михайла Николаича Масурова. Старики согласились; Лиза тоже
согласилась, и через неделю была сыграна свадьба, а через месяц молодые
супруги уехали в дальнее имение Масурова, в котором, по его словам, были три
каменные усадьбы.
Лизавета Васильевна не переставала любить Бахтиарова. Мужа она не
уважала. Встречу ее с Бахтиаровым и дальнейшую тактику с той и другой
стороны мы видели уже прежде. В деревню уехала Лизавета Васильевна после
свидания с теткою, от которой она узнала все городские толки; но, кажется,
главною причиною ее отъезда было то, что бедная женщина стала очень бояться
самое себя. Живя в деревне, она приходила в состояние полного отчаяния:
ходила в весеннее время по сырой земле в одних башмаках с целью получить
горячку; ездила верхом на невыезженных лошадях - и вот теперь расстроила
свое здоровье совершенно. Бахтиаров писал к ней несколько писем, над
которыми плакала она по целому дню, но не допускала себя прочитать их и даже
нераспечатанными отправляла обратно. Но теперь она чувствует себя более
способною владеть собою и не допустит Бахтиарова заговорить с нею о любви;
но не видеть его совершенно у ней недостает сил.
Вот что рассказала Павлу Лизавета Васильевна.
Что касается до Юлии, то она в настоящее время тоже страдала не менее
других. Лишенная правильного, или, лучше сказать, всякого нравственного
воспитания, она имела свой идеал мужа, к которому, конечно, никаким образом
не мог подходить неуклюжий и неловкий в обращении Павел. Внутренних его
достоинств, которые бы могли составить счастие другой женщины, Юлия не могла
ни понять, ни оценить. Она вышла замуж, главное, затем, что этот брак
выгоден. Но и в этом отношении она ошиблась: Павел был неб
дом тревогу: разбранила не слишком деликатно Лизу за ее будто бы
безнравственные поступки и, призвав сестру и зятя, торжественно объявила им,
что дочь их погибла, потому что ее поймал в свои сети модник Бахтиаров.
Старики перепугались и уже всем хором принялись бранить Лизу, толкуя ей,
каждый по-своему, что мужчина имеет право говорить о любви только невесте;
если же он скажет это не невесте, то тотчас же должен сделать предложение; в
противном случае он низкий человек и ищет только одной погибели девушки. В
пример приведена была какая-то Машенька Жилова, которую увез музыкальный
учитель и потом бросил, а это уморило старика, ее отца, уморило потом и ее
самое. Лиза плакала в продолжение всех этих выговоров, плакала и остальной
весь день, а к вечеру написала Бахтиарову письмо, в котором, пересказав о
случившемся, просила его на другой же день сделать ей предложение и
успокоить папеньку, маменьку и ее. На это письмо Бахтиаров на другой день
прислал самый страстный ответ, в котором, проклиная судьбу, признавался, что
он жениться не может, потому что женат, но умолял Лизу любить его
по-прежнему и не проклинать его. Лиза целую неделю после этого открытия не
осушала глаз, но видеть Бахтиарова уже более не хотела. Каждодневные визиты,
дюжина самых страстных писем, даже несколько ночных прогулок под окнами со
стороны губернского льва остались без всякого успеха. Ему не удавалось ни
видеться, ни поговорить с m-lle Бешметевой. Родственная Перепетуя Петровна,
чтобы окончательно исправить беду, не замедлила приискать для племянницы
жениха в особе Михайла Николаича Масурова. Старики согласились; Лиза тоже
согласилась, и через неделю была сыграна свадьба, а через месяц молодые
супруги уехали в дальнее имение Масурова, в котором, по его словам, были три
каменные усадьбы.
Лизавета Васильевна не переставала любить Бахтиарова. Мужа она не
уважала. Встречу ее с Бахтиаровым и дальнейшую тактику с той и другой
стороны мы видели уже прежде. В деревню уехала Лизавета Васильевна после
свидания с теткою, от которой она узнала все городские толки; но, кажется,
главною причиною ее отъезда было то, что бедная женщина стала очень бояться
самое себя. Живя в деревне, она приходила в состояние полного отчаяния:
ходила в весеннее время по сырой земле в одних башмаках с целью получить
горячку; ездила верхом на невыезженных лошадях - и вот теперь расстроила
свое здоровье совершенно. Бахтиаров писал к ней несколько писем, над
которыми плакала она по целому дню, но не допускала себя прочитать их и даже
нераспечатанными отправляла обратно. Но теперь она чувствует себя более
способною владеть собою и не допустит Бахтиарова заговорить с нею о любви;
но не видеть его совершенно у ней недостает сил.
Вот что рассказала Павлу Лизавета Васильевна.
Что касается до Юлии, то она в настоящее время тоже страдала не менее
других. Лишенная правильного, или, лучше сказать, всякого нравственного
воспитания, она имела свой идеал мужа, к которому, конечно, никаким образом
не мог подходить неуклюжий и неловкий в обращении Павел. Внутренних его
достоинств, которые бы могли составить счастие другой женщины, Юлия не могла
ни понять, ни оценить. Она вышла замуж, главное, затем, что этот брак
выгоден. Но и в этом отношении она ошиблась: Павел был неб