ильевну она
совершенно не узнала: напрасно Павел старался ей напомнить о сестре, которая
с своей стороны начала было рассказывать о детях, о муже: старуха ничего не
понимала и только, взглядывая на Павла, улыбалась ему и как бы силилась
что-то сказать; а через несколько минут пришла в беспамятство.
Павел, получивший от медика приказание не беспокоить мать в подобном
состоянии, позвал сестру, и оба они уселись в гостиной. Долго не вязался
между ними разговор: они так давно не видались, у них было так много горя,
что слово как бы не давалось им для выражения того, что совершалось в эти
минуты в их сердцах; они только молча менялись ласковыми взглядами.
- Как мы с тобой давно не видались, Поль! - начала наконец Лизавета
Васильевна.
- Давно, Лиза.
- Переменилась я с тех пор?
- Очень переменилась.
- У меня двое детей; старший сын ужасно похож на тебя.
- А муж твой, Лиза?
- Муж у меня, братец... он немного ветрен; но, впрочем, добрый человек
и, кажется, любит меня.
- Зачем же ты за него вышла? - спросил Павел, глядя на сестру.
- Богу так угодно! Нас сосватала тетушка: она уговорила батюшку и
матушку, насказавши им о бесчисленном богатстве моего мужа.
- И что ж? Это вышло правда?
- Правда, - отвечала с горькою улыбкою молодая женщина.
- Помнишь, что ты мне говорила?
- Что я тебе говорила?
- Что ты...
Молодая женщина улыбнулась.
- Это давно уж прошло, - отвечала она, вспыхнув.
- Тебя не уговаривали выйти за другого?
- Нет, Поль, я сама первая согласилась, - отвечала молодая женщина.
- Не может быть!
- Отчего ж не может быть?.. Но, впрочем, перестанем говорить об этом,
Поль... Это была глупость и больше ничего.
- А я на днях еще встретил Бахтиарова.
Лизавета Васильевна вдруг побледнела.
- Разве он здесь? - спросила она, стараясь скрыть внутреннее волнение;
но голос ее дрожал, губы слегка посинели...
Павел молчал и только внимательно посмотрел на сестру.
- Лучше поговорим о тебе, - начала Лизавета Васильевна, стараясь
переменить предмет разговора. - Что ты с собой хочешь делать?
Этот вопрос, в свою очередь, смутил Павла.
- Не знаю, - отвечал он после минутного молчания.
- Ты думаешь здесь служить?
- Нет.
- Так, стало быть, ты хочешь уехать, опять с нами расстаться надолго?
- Да мне надобно бы было ехать.
- Но матушка? Как ты ее оставишь?
Павел задумался.
- Мое положение, - начал он, - очень неприятно... Я думал непременно
ехать.
- Поживи, братец, с нами.
- Нельзя, Лиза, мне бы хотелось поподготовить себя и выдержать на
магистра.
- Ну, а потом что?
- А потом... потом может быть очень хорошо... это лучшая для меня
дорога.
- Так поезжай.
- А матушка?..
Лизавета Васильевна несколько минут ничего не отвечала.
- Ей, может быть, сделается лучше, - начала она, - и ты поедешь; она
тоже к тебе приедет.
Разговор этот был прерван приездом Перепетуи Петровны.
- Лизанька! Друг мой! Ты ли это? - вскрикнула она, почти вбежавши в
комнату, и бросилась обнимать племянницу; затем следовало с полдюжины
поцелуев; потом радостные слезы.
- Давно ли ты, милушка моя, приехала? - говорила тетка, несколько
успокоившись и усаживаясь на диване.
- Сегодня утром.
- Ну, слава богу, слава богу! Что с
совершенно не узнала: напрасно Павел старался ей напомнить о сестре, которая
с своей стороны начала было рассказывать о детях, о муже: старуха ничего не
понимала и только, взглядывая на Павла, улыбалась ему и как бы силилась
что-то сказать; а через несколько минут пришла в беспамятство.
Павел, получивший от медика приказание не беспокоить мать в подобном
состоянии, позвал сестру, и оба они уселись в гостиной. Долго не вязался
между ними разговор: они так давно не видались, у них было так много горя,
что слово как бы не давалось им для выражения того, что совершалось в эти
минуты в их сердцах; они только молча менялись ласковыми взглядами.
- Как мы с тобой давно не видались, Поль! - начала наконец Лизавета
Васильевна.
- Давно, Лиза.
- Переменилась я с тех пор?
- Очень переменилась.
- У меня двое детей; старший сын ужасно похож на тебя.
- А муж твой, Лиза?
- Муж у меня, братец... он немного ветрен; но, впрочем, добрый человек
и, кажется, любит меня.
- Зачем же ты за него вышла? - спросил Павел, глядя на сестру.
- Богу так угодно! Нас сосватала тетушка: она уговорила батюшку и
матушку, насказавши им о бесчисленном богатстве моего мужа.
- И что ж? Это вышло правда?
- Правда, - отвечала с горькою улыбкою молодая женщина.
- Помнишь, что ты мне говорила?
- Что я тебе говорила?
- Что ты...
Молодая женщина улыбнулась.
- Это давно уж прошло, - отвечала она, вспыхнув.
- Тебя не уговаривали выйти за другого?
- Нет, Поль, я сама первая согласилась, - отвечала молодая женщина.
- Не может быть!
- Отчего ж не может быть?.. Но, впрочем, перестанем говорить об этом,
Поль... Это была глупость и больше ничего.
- А я на днях еще встретил Бахтиарова.
Лизавета Васильевна вдруг побледнела.
- Разве он здесь? - спросила она, стараясь скрыть внутреннее волнение;
но голос ее дрожал, губы слегка посинели...
Павел молчал и только внимательно посмотрел на сестру.
- Лучше поговорим о тебе, - начала Лизавета Васильевна, стараясь
переменить предмет разговора. - Что ты с собой хочешь делать?
Этот вопрос, в свою очередь, смутил Павла.
- Не знаю, - отвечал он после минутного молчания.
- Ты думаешь здесь служить?
- Нет.
- Так, стало быть, ты хочешь уехать, опять с нами расстаться надолго?
- Да мне надобно бы было ехать.
- Но матушка? Как ты ее оставишь?
Павел задумался.
- Мое положение, - начал он, - очень неприятно... Я думал непременно
ехать.
- Поживи, братец, с нами.
- Нельзя, Лиза, мне бы хотелось поподготовить себя и выдержать на
магистра.
- Ну, а потом что?
- А потом... потом может быть очень хорошо... это лучшая для меня
дорога.
- Так поезжай.
- А матушка?..
Лизавета Васильевна несколько минут ничего не отвечала.
- Ей, может быть, сделается лучше, - начала она, - и ты поедешь; она
тоже к тебе приедет.
Разговор этот был прерван приездом Перепетуи Петровны.
- Лизанька! Друг мой! Ты ли это? - вскрикнула она, почти вбежавши в
комнату, и бросилась обнимать племянницу; затем следовало с полдюжины
поцелуев; потом радостные слезы.
- Давно ли ты, милушка моя, приехала? - говорила тетка, несколько
успокоившись и усаживаясь на диване.
- Сегодня утром.
- Ну, слава богу, слава богу! Что с