шна, внимательно осмотрев Павла, начала с ним разговаривать,
вероятно, для узнания его умственных способностей; она сначала спросила его
о матери, а потом и пошла допытываться - где он, чему и как учился, что
такое университет, на какую он должность кандидат; и вслед за тем, услышав,
что ученый кандидат не значит кандидат на какую-нибудь должность, она очень
интересовалась знать, почему он не служит и какое ему дадут жалованье, когда
поступит на службу.
Павел говорил очень неохотно, так что Лизавета Васильевна несколько раз
принуждена была отвечать за него. Часу в восьмом приехал Масуров с клубного
обеда и был немного пьян. Он тотчас же бросился обнимать жену и начал
рассказывать, как он славно кутнул с Бахтиаровым. Павел взялся за шляпу и,
несмотря на просьбу сестры, ушел. Феоктиста Саввишна тоже вскоре отправилась
и, еще раз переспросив о состоянии, чине и летах Павла, обещалась уведомить
Лизавету Васильевну очень скоро.
VIII
СВАТОВСТВО
Феоктиста Саввишна, возвратясь от Лизаветы Васильевны, почти целую ночь
не спала; сердце ее каждый раз замирало и билось, когда она вспоминала, что
судьба "калилась, наконец, над ней и доставила ей случай посватать. Будь
другая на месте Феоктисты Саввишны, не имея для этого дела истинного
призвания, она, конечно бы, не решилась сватать какого-либо полуплебея
губернской аристократке и по причинам, выше уже изложенным. Собственно, два
только благоприятные шанса имела Феоктиста Саввишна: во-первых, она слышала
стороной, что будто бы у Кураевых продают имение с аукциона и что вообще
дела их сильно плохи, а во-вторых, Владимир Андреич, обыкновенно человек
гордый и очень мало с нею говоривший, вдруг на днях, ни с того ни с сего,
подсел к ней и сказал: "Чем вы, любезная Феоктиста Саввишна, занимаетесь?
Хоть бы молодым девушкам женихов приискивали", - а она, как будто бы
предчувствуя, и ответила, что она очень рада, но только в состоянии ли будет
найти достойных молодых людей. Владимир же Андреич на это возразил: "Нынче
девушкам копаться нечего!" - и что вот хоть у него две дочери, девушки не из
последних, а он зарываться не будет, был бы человек хороший.
На другой день Феоктиста Саввишна сходила к заутрене, к обедне и
молилась, чтобы хорошо начать и благополучно кончить, и вечером же решилась
отправиться к Кураевым. Ехав дорогой, она имела два опасения: первое, чтоб
не было посторонних, а второе, чтобы Владимир Андреич не очень уж был важен
и сердит, потому что она его безмерно уважала и отчасти побаивалась; даже,
может быть, не решилась бы заговорить с ним, если бы он сам прежде не дал
тону. Первое ее опасение было напрасно: Кураевы только своей семьей сидели в
угольной комнате; второе же, то есть в отношении Владимира Андреича, отчасти
оправдалось: он был, видно, чем-то очень серьезным расстроен, а вследствие
того и вся семья была не в духе; но Феоктиста Саввишна не оробела перед этим
не совсем благоприятным для нее обстоятельством и решилась во что бы то ни
стало начать свое дело.
- Что это нынче за времена, - начала она, просидев с полчаса и
переговоря о различных предметах, - что это нынче за годы? Прошла целая
зима... танцевали... ездили на балы... тоже веселились, а свадьбы ни одной.
На это замечание никто не ответил; Владимир Андреич поднял, впрочем,
нах
вероятно, для узнания его умственных способностей; она сначала спросила его
о матери, а потом и пошла допытываться - где он, чему и как учился, что
такое университет, на какую он должность кандидат; и вслед за тем, услышав,
что ученый кандидат не значит кандидат на какую-нибудь должность, она очень
интересовалась знать, почему он не служит и какое ему дадут жалованье, когда
поступит на службу.
Павел говорил очень неохотно, так что Лизавета Васильевна несколько раз
принуждена была отвечать за него. Часу в восьмом приехал Масуров с клубного
обеда и был немного пьян. Он тотчас же бросился обнимать жену и начал
рассказывать, как он славно кутнул с Бахтиаровым. Павел взялся за шляпу и,
несмотря на просьбу сестры, ушел. Феоктиста Саввишна тоже вскоре отправилась
и, еще раз переспросив о состоянии, чине и летах Павла, обещалась уведомить
Лизавету Васильевну очень скоро.
VIII
СВАТОВСТВО
Феоктиста Саввишна, возвратясь от Лизаветы Васильевны, почти целую ночь
не спала; сердце ее каждый раз замирало и билось, когда она вспоминала, что
судьба "калилась, наконец, над ней и доставила ей случай посватать. Будь
другая на месте Феоктисты Саввишны, не имея для этого дела истинного
призвания, она, конечно бы, не решилась сватать какого-либо полуплебея
губернской аристократке и по причинам, выше уже изложенным. Собственно, два
только благоприятные шанса имела Феоктиста Саввишна: во-первых, она слышала
стороной, что будто бы у Кураевых продают имение с аукциона и что вообще
дела их сильно плохи, а во-вторых, Владимир Андреич, обыкновенно человек
гордый и очень мало с нею говоривший, вдруг на днях, ни с того ни с сего,
подсел к ней и сказал: "Чем вы, любезная Феоктиста Саввишна, занимаетесь?
Хоть бы молодым девушкам женихов приискивали", - а она, как будто бы
предчувствуя, и ответила, что она очень рада, но только в состоянии ли будет
найти достойных молодых людей. Владимир же Андреич на это возразил: "Нынче
девушкам копаться нечего!" - и что вот хоть у него две дочери, девушки не из
последних, а он зарываться не будет, был бы человек хороший.
На другой день Феоктиста Саввишна сходила к заутрене, к обедне и
молилась, чтобы хорошо начать и благополучно кончить, и вечером же решилась
отправиться к Кураевым. Ехав дорогой, она имела два опасения: первое, чтоб
не было посторонних, а второе, чтобы Владимир Андреич не очень уж был важен
и сердит, потому что она его безмерно уважала и отчасти побаивалась; даже,
может быть, не решилась бы заговорить с ним, если бы он сам прежде не дал
тону. Первое ее опасение было напрасно: Кураевы только своей семьей сидели в
угольной комнате; второе же, то есть в отношении Владимира Андреича, отчасти
оправдалось: он был, видно, чем-то очень серьезным расстроен, а вследствие
того и вся семья была не в духе; но Феоктиста Саввишна не оробела перед этим
не совсем благоприятным для нее обстоятельством и решилась во что бы то ни
стало начать свое дело.
- Что это нынче за времена, - начала она, просидев с полчаса и
переговоря о различных предметах, - что это нынче за годы? Прошла целая
зима... танцевали... ездили на балы... тоже веселились, а свадьбы ни одной.
На это замечание никто не ответил; Владимир Андреич поднял, впрочем,
нах