аклонности
сближаться с несчастными.
- Вы любите музыку? - спросила она его.
- Я не знаю музыки, - отвечал Бешметев.
- Вы ни на чем не играете?
- Ни на чем-с.
- А как вам нравится голос сестры?
При этом вопросе Павел заметно сконфузился и молчал.
"Какой он странный! - подумала блондинка. - Как бы его заставить
поговорить? Может быть, скажет что-нибудь смешное".
В этом намерении она села рядом с Павлом.
- Вы бываете в собрании? - спросила она.
- Нет-с.
- Отчего же?
- Я не люблю собраний.
- Отчего вы не любите собраний?
В это время брюнетка подошла к сестре.
- Послушай, ma soeur*, - продолжала блондинка, - monsieur не любит
собраний.
______________
* сестра (франц.).
Юлия отвечала сестре улыбкою и, взяв ее за руку, отвела от Павла.
Часу в двенадцатом за Кураевыми были присланы лошади, и они, несмотря
на убедительные просьбы хозяйки - закусить чего-нибудь, уехали домой. Павел
уехал вместе с теткою после ужина. Придя в свою комнату, он просидел с
четверть часа, погруженный в глубокую задумчивость, а потом принялся писать
к сестре письмо. Оно было следующее:
"Лиза, друг мой! Ты себе представить не можешь, что сегодня со мною
случилось. Пришел я к тетке; она собиралась в гости на вечер и требовала,
чтобы и я с ней ехал. Я, разумеется, не хотел; но она закричала,
забранилась, почти насильно посадила меня в сани и привезла к Феоктисте
Саввишне, и здесь я встретил, знаешь ли, кого? Я встретил ее... ту, которую
видел в Москве. До сих пор я не могу еще хорошенько опомниться. Тетка
говорит, что она здешняя: фамилия ее Кураева. Боже мой, как она еще
похорошела! Лицо ее сделалось еще правильнее... Что за чудные у ней ручки,
Лиза! Когда она играла на фортепьяно, это была не женщина, а античная
статуя, совсем как есть статуя..."
Написав это, Павел лег на кровать. Губернский учитель музыки был,
впрочем, совершенно другого мнения: он всегда выговаривал брюнетке за то,
что она решительно не умеет держать себя за фортепьяно, потому что очень
ломается. Пролежав несколько минут, Павел встал и снова принялся писать:
"Я решительно влюблен: во мне совершается что-то странное и непонятное.
Бог знает что бы я готов был отдать, если бы она меня полюбила! Я бы за это
готов был отказаться от всего".
На этом месте он снова остановился, снова полежал на постели и,
вставши, еще приписал:
"Приезжай, Лиза, бога ради, скорее, - мне без тебя смертная скука; мне
так много надобно с тобою переговорить... Что ты там делаешь? Приезжай!
Остаюсь любящий тебя и влюбленный.
Бешметев".
Заключивши таким образом письмо, он запечатал его и улегся уже совсем,
но долго еще не спал и ворочался с боку на бок. Встав на другой день, Павел
распечатал свое письмо, перечитал его несколько раз и, видно, раздумав
посылать его, разорвал на мелкие куски; но тотчас же написал другое:
"Милая Лиза! Что ты делаешь в деревне? Приезжай скорее: мне очень
скучно. Матушка в том же положении, тетка бранится; мужа твоего не видал, а
у детей был: они, слава богу, здоровы. Приезжай! Мне о многом надобно с
тобой переговорить. Брат твой..." и проч.
Это письмо Павел отправил и принялся читать какую-то книгу, но через
че
сближаться с несчастными.
- Вы любите музыку? - спросила она его.
- Я не знаю музыки, - отвечал Бешметев.
- Вы ни на чем не играете?
- Ни на чем-с.
- А как вам нравится голос сестры?
При этом вопросе Павел заметно сконфузился и молчал.
"Какой он странный! - подумала блондинка. - Как бы его заставить
поговорить? Может быть, скажет что-нибудь смешное".
В этом намерении она села рядом с Павлом.
- Вы бываете в собрании? - спросила она.
- Нет-с.
- Отчего же?
- Я не люблю собраний.
- Отчего вы не любите собраний?
В это время брюнетка подошла к сестре.
- Послушай, ma soeur*, - продолжала блондинка, - monsieur не любит
собраний.
______________
* сестра (франц.).
Юлия отвечала сестре улыбкою и, взяв ее за руку, отвела от Павла.
Часу в двенадцатом за Кураевыми были присланы лошади, и они, несмотря
на убедительные просьбы хозяйки - закусить чего-нибудь, уехали домой. Павел
уехал вместе с теткою после ужина. Придя в свою комнату, он просидел с
четверть часа, погруженный в глубокую задумчивость, а потом принялся писать
к сестре письмо. Оно было следующее:
"Лиза, друг мой! Ты себе представить не можешь, что сегодня со мною
случилось. Пришел я к тетке; она собиралась в гости на вечер и требовала,
чтобы и я с ней ехал. Я, разумеется, не хотел; но она закричала,
забранилась, почти насильно посадила меня в сани и привезла к Феоктисте
Саввишне, и здесь я встретил, знаешь ли, кого? Я встретил ее... ту, которую
видел в Москве. До сих пор я не могу еще хорошенько опомниться. Тетка
говорит, что она здешняя: фамилия ее Кураева. Боже мой, как она еще
похорошела! Лицо ее сделалось еще правильнее... Что за чудные у ней ручки,
Лиза! Когда она играла на фортепьяно, это была не женщина, а античная
статуя, совсем как есть статуя..."
Написав это, Павел лег на кровать. Губернский учитель музыки был,
впрочем, совершенно другого мнения: он всегда выговаривал брюнетке за то,
что она решительно не умеет держать себя за фортепьяно, потому что очень
ломается. Пролежав несколько минут, Павел встал и снова принялся писать:
"Я решительно влюблен: во мне совершается что-то странное и непонятное.
Бог знает что бы я готов был отдать, если бы она меня полюбила! Я бы за это
готов был отказаться от всего".
На этом месте он снова остановился, снова полежал на постели и,
вставши, еще приписал:
"Приезжай, Лиза, бога ради, скорее, - мне без тебя смертная скука; мне
так много надобно с тобою переговорить... Что ты там делаешь? Приезжай!
Остаюсь любящий тебя и влюбленный.
Бешметев".
Заключивши таким образом письмо, он запечатал его и улегся уже совсем,
но долго еще не спал и ворочался с боку на бок. Встав на другой день, Павел
распечатал свое письмо, перечитал его несколько раз и, видно, раздумав
посылать его, разорвал на мелкие куски; но тотчас же написал другое:
"Милая Лиза! Что ты делаешь в деревне? Приезжай скорее: мне очень
скучно. Матушка в том же положении, тетка бранится; мужа твоего не видал, а
у детей был: они, слава богу, здоровы. Приезжай! Мне о многом надобно с
тобой переговорить. Брат твой..." и проч.
Это письмо Павел отправил и принялся читать какую-то книгу, но через
че